На пути к социал-демократии - 19

Еще до получения цитированных статей  Плеханова и моей  Тихомиров обещал Плеханову (или выражал надежду), что позже можно будет прямо назвать «Вестник Народной Воли» социал-демократическим органом.  Казалось, что надежды наши на возможность «мирным» (так сказать, эволюционным) путем «повернуть народовольцев на надлежащую дорогу» близятся к осуществлению, что количество шансов на неудачу все более и более уменьшается. Но в письме от 15 июня 83 г. Дейч сообщил мне, что Тихомиров и Ошанина не соглашаются на наше вступление в организацию народовольцев «группой.» А между тем, мы все время вели с ними переговоры, как коллектив, и о нашем присоединении к ним порознь, отдельными индивидуумами, и речи не было. Именно в нашем объединении с «Народной Волей» в качестве группы, мы видели серьезный шанс на то, чтобы «мирным путем повернуть» ее на ту дорогу, на которую мы уже стали. Но когда Засулич, Дейч и Плеханов предложили Тихомирову оформить наше соглашение с народовольцами, то есть, напечатать заявление об основаниях, на которых это соглашение состоялось, то он ответил, что по конституции организации народовольцев, присоединение к ней целой группы не допускается, и что присоединиться к партии мы можем только, распавшись, как группа, по одиночке.

«Тогда, писал мне Дейч, мы категорически заявили им, что в таком случае никто из нас не присоединится к ним, что из-за существующего у них устава мы не станем распадаться.» «Нужно тебе заметить, писал он дальше, что несмотря на внешнюю, кажущуюся солидарность (с народовольцами), как они, так и мы сознаем, что, по существу, сильно отличаемся друг от друга, и мы с Жоржем думаем, что никогда народовольцы не сделаются сознательными социалистами, марксистами, а останутся бланкистами, энергичными и предприимчивыми революционерами-заговорщиками.»

Вполне естественно, поэтому, что мои товарищи категорически отказывались, по выражению Плеханова в письме к Лаврову, «разбиться на атомы, чтобы быть ассимилированными организацией «Народной Воли».

«С самого начала наших переговоров, писал Плеханов Лаврову, мы не представляли себе, что соединение может произойти иначе, как в виде слияния двух групп, сближенных временем и ходом событий. В этом духе мы вели переговоры с Мариной Никаноровной (Ошаниной. – П. А.) в Кларане, в этом духе я говорил с В. И. (Тихомировым. – П. А.). Без этого условия я не могу вступить в редакцию журнала, ибо назваться редактором его, не будучи народовольцем (то есть членом организации) на самом деле, и значило бы ставить себя в крайне двусмысленное и неудобное положение. Предположим, что переговоры не привели ни к чему, как должен был бы я поступить, если бы моя фамилия уже была подписана под о6ъявлением? Выходить из редакции, печатно заявляя об этом?  Но это был бы скандал... Не лучше ли подождать с моим вступлением в редакцию?»

Так как Марине Никаноровне и Тихомирову было очень желательно,  по разным соображениям,  чтобы Плеханов остался в числе официальных редакторов журнала, то они решили водить его и нас за нос обещанием удовлетворить наше требование  по получении из России ответа на их запрос. Оказалось вдруг, что имеется в уставе народовольческой организации какой-то параграф, по которому наша группа может быть принята в нее, как коллектив.  Но для получения санкции на это из России потребуется не-сколько месяцев, а пока, пусть де Плеханов подпишется редактором под объявлением об издании журнала. Вся эта дипломатия была шита белыми нитками и, в связи с поведением Тихомирова и Ошаниной по отношению к Дейчу, заведовавшему типографией и, вместе с В. И. Засулич, выполнявшему фактически разные функции по прямому поручению или в интересах народовольческой организации, производила на моих женевских товарищей еще гораздо более тяжелое впечатление, чем то, которое вызвали в Степняке «нападки» «Народной Воли» на меня за мою недостаточно хвалебную речь на хурском конгрессе.

«Поведение их, писал мне Дейч, возмущает своей неискренностью, нетовариществом по отношению к нам, которые в последние два года всеми силами старались содействовать, поступали, как народовольцы, не будучи ими по праву. Между тем, ни в одном вопросе, ни даже в мелочах, мы не видим с их стороны никакой уступчивости... Ввиду неопределенности, сбивчивости теоретических воззрений народовольцев, их шаткости в социализме и их бланкизма, мы могли бы присоединиться к ним только всей группой, когда имели бы шансы своей солидарностью влиять на них, если бы они оставили свои нечаевские приемы в отношениях с близкими.»