На пути к социал-демократии - 1

В Женеве я застал лишь двух членов нашей группы: Дейча и Стефановича. В. И. Засулич жила где-то недалеко от Женевы, а Плеханов уже осенью прошлого года переехал в Париж.

Только теперь, из бесед с Дейчем и Стефановичем, я получил более ясное представление о разгроме революционной партии после события 1-го марта. Обеим ее фракциям  народовольческой и чернопередельческой  нанесен был тяжелый удар; правительственный террор свирепствовал со страшной силой. О том, чтобы вся наша компания могла в близком будущем возвратиться в Россию, нечего было и думать. Один лишь Стефанович собирался уехать туда.

Л. Г. Дейч передавал мне тогда, что еще до 1-го марта Перовская приглашала Стефановича приехать в Россию для непосредственного участия в работе народовольцев. Он написал полемическую брошюру против Исполнительного Комитета, и это вызвало с ее стороны письмо к нему, в котором она товарищески предлагала ему вернуться в Россию и там, на арене революционной борьбы, в рядах народовольцев, помогать им в деле исправления их ошибок и устранения указываемых им недостатков или недочетов в их деятельности. Мне помнится, что из беседы с Дейчем я вынес впечатление, что это письмо Перовской сыграло некоторую роль в решении Стефановича вернуться в Россию. Но, независимо от того, верно или нет это мое впечатление, непосредственной целью поездки Стефановича было объединение чернопередельцев с народовольцами, или, точнее,  принимая во внимание организационную слабость первых  присоединение их к партии «Народной Воли».

Под влиянием события 1-го марта в умах чернопередельцев произошел сдвиг в сторону политической борьбы, а отчасти в сторону народовольчества вообще. В России сдвиг этот нашел свое наиболее полное отражение в № 4 «Черного Передела», появившемся в сентябре 81 г. В передовой статье признается, правда, наиболее целесообразной формой борьбы «организованный, систематический аграрный террор». Но в той же статье указывается на значение политического террора для устранения «деспотизма, давящего своими железными, хищными лапами русскую жизнь во всех ее светлых проявлениях», и на то, что «с изменением существующего политического строя тесно связан целый ряд, конечно, не коренных, не принципиальных, но все таки довольно серьезных эко-номических реформ». В следующих же строках содержится настоящий гимн политическому террору:

«Нет сомнения, конечно, что факт цареубийства... создает громадное умственное движение, так или иначе возбуждает народ,  расчищает почву для организационной, пропагаторской и агитационной деятельности; он, наряду с другими жизненными явлениями, способствует разрушению в народе идеи царизма (не подрывая вообще веры в авторитет), через что и подымает мало-помалу в нем дух протеста, уверенность в своих силах.»