Раскол общества "Земля и Воля" - 11

Вскоре после этого произошел под Москвой взрыв подкопа, который вела под полотно Московско-Курской железной дороги группа народовольцев с Перовской во главе, по поручению Исполнительного Комитета их партии. Царь и на этот раз остался жив и невредим. И, как всегда бывало в таких случаях, начались повсюду обыски, аресты, преследования. Это, конечно, должно было на некоторое время очень затруднить, замедлить или даже затормозить, работу, начатую мною в Одессе. Все же я не думал бросать ее и уезжать из Одессы.

Но вот Дейч и Стефанович получили из Петербурга письмо, в котором наш партийный центр требовал, чтобы я немедленно приехал туда для замены Плеханова в редакции «Черного Передела» . Товарищи сообщали, что ему грозит неминуемый арест, и что необходимо, чтобы он хоть на некоторое время уехал заграницу. Очень не хотелось мне бросить дело в Одессе, но, кроме требования товарищей, еще другие веские соображения говорили в пользу переезда в Петербург. Главнейшее из них диктовалось тем обстоятельством, что там находился руководящий центр партии, и я надеялся, что смогу через него и при помощи органа, в редактировании которого я должен был участвовать, повлиять на общее направление партийной работы в желательном для меня духе. Как ни приятен был мне сочувственный отклик нескольких затронутых пропагандой одесских рабочих на мое предложение образовать самостоятельный союз, я все же не мог не заметить, что и наиболее развитые из них далеко не проявляют воодушевления и активности, которые необходимы были бы для обеспечения прочности и жизнеспособности только что созданной организации.

Кроме того, ведь и я разделял общий всем русским бакунистам взгляд, по которому центр тяжести нашего революционного движения  в деревне, а не в городе. Я только придавал пропаганде среди рабочих относительно больше значения, чем господствовавшее в партии общественное мнение, видя в такой пропаганде одно из наиболее надежных средств против «омужичения русского социализма», с одной стороны, и полного совращения революционных элементов на путь «либерализма» или «якобинизма», с другой. Другим же предохранительным средством против этих опасностей, наряду с усиленной устной социалистической про-пагандой в городе, я считал организацию широкой литературной пропаганды. А эти вопросы могли быть решены, в общепартийном масштабе, только в Петербурге. Считая себя обязанным исполнить желание товарищей, я рассчитывал в то же время отстаивать в Петербурге необходимые, по моему мнению, реформы в нашей партийной практике.

В декабре, условившись со Стефановичем, что он будет поддерживать сношения с «Южно-Русским Рабочим Союзом», я выехал в Петербург. Отмечу тут же, что вскоре Стефанович и Дейч тоже уехали в Петербург, а оттуда через некоторое время заграницу. Созданный же нами рабочий «Союз» перешел потом в руки народовольцев. Как мне впоследствии передавали, руководил им или «работал» в нем, главным образом, Тригони.