Осенью мы получили в Одессе первый номер «Народной Воли».
Редакция журнала заявляла о своей полной солидарности с принципами, которые пропагандировала газета «Земля и Воля», и сообщала о том, что этот орган прекратил свое существование из-за расхождения, происшедшего среди руководившей им группы по вопросу о значении борьбы с правительством. Передовая статья начиналась и заканчивалась словами: «Delenda est Carthago» («Карфаген должен быть разрушен»). Главной очередной задачей революционеров эта статья выдвигала политический переворот. «Правительство объявляет нам войну... Наш прямой расчет перейти в наступление и сбросить с своего пути это докучливое препятствие... Мы не говорим, чтобы в народе была абсолютно невозможна пропаганда, агитация, даже чисто бунтарская деятельность, но, при настоящих условиях, она слишком затруднена... Возьмем ли мы на себя инициативу противоправительственного похода и политического переворота, или будем по-старому игнорировать политическую деятельность, тратя все силы на то, чтобы биться около народа, как рыба об лед? (Курсив мой. – П. А.) Вот в чем вопрос».
В первом же номере «Народной Воли» мы прочли объявление об издании газеты «Черный Передел». Эта газета должна была служить органом другой «Социально-Революционной Партии», находившейся в оппозиции ко взглядам «Народной Воли» и отстаивавшей старую народническую программу и тактику. Редакция газеты, подчеркнув свою полную солидарность со взглядами, выраженными в передовых статьях «Земли и Воли», заявляла: «Дальнейшее развитие этих взглядов, определение задач
партии в народе и предостережение ее от излишнего увлечения задачами чисто политического характера, могущими отвлечь партию от единственно возможного для нее пути, агитации на почве требований народа, выраженных лозунгом «Земля и Воля», будет составлять нашу задачу».
Дальше объявление сообщало: «Мы считаем в числе ближайших сотрудников Плеханова, Аксельрода, Стефановича, Дейча и надеемся, что Кропоткин и некоторые из коммунаров тоже не откажут нам в своем литературном содействии».
Сопоставляя взгляды, выраженные в первом номере «Народной Воли», с той задачей, которую поставила себе редакция «Черного Передела», я не мог не видеть, что, с некоторыми оговорками, второе направление гораздо ближе мне. Не помню точно, но, весьма вероятно, что и личные связи и приятельские отношения с Дейчем и Стефановичем также отчасти повлияли на мое решение вступить в партию «ортодоксальных» народников.
Название нового народнического органа претило мне, и я откровенно говорил товарищам, что от этого названия отдает запахом средневековья. Но чернопередельцы отстаивали старую позицию радикальной интеллигенции, в вопросе об основной задаче нашего движения сосредоточение всех его сил и средств на развитии революционной самодеятельности в народных массах для подготовки их к социальному перевороту. Народовольческий же орган провозглашал эту деятельность бесплодной, приравнивая ее к сизифовой работе. Это и решило мой выбор. Кроме того, так как чернопередельцы читали мою статью в «Общине», да и от Дейча и Стефановича знали о моих «ересях», то я мог быть уверен, что зачисливши меня (без спроса) в ближайшие сотрудники своего органа, они решили не стеснять меня в пропаганде моих «западнических» тенденций, как на столбцах «Черного Передела», так и устно.
Свободное копирование
