Переходный момент - 7

Отвечая на вопрос: «Что же дальше?», я выставил следующие общие положения, обязательные, как руководящая основа деятельности для всякой социалистически-федералистической группы, в какой бы местности России она ни работала:

1. Необходимо проникнуться сознанием, что осуществление наших идеалов не может быть достигнуто одним кратковременным революционным актом, но, наоборот, кроме «внешних благоприятных условий, предполагает, с нашей стороны, длинный  ряд весьма тяжелых и разнообразных усилий, начиная теоретической пропагандой и кончая активной  борьбой в рядах народа». «Необходимо, далее, усвоить более широкий взгляд на социально-революционное дело, бросить шаблонность и стадность при выборе рода деятельности, влекущие за собой периодически повторяющееся у нас повальное устремление всех сил  годных и негодных -- на одно дело», что неизбежно при-водит, с одной стороны, к скверному ведению этого дела, а с другой, к пренебрежению остальными отраслями революционной деятельности. Целесообразное распределение наших сил между разными функциями и объединение этих сил в одно связное целое «приведет к тому, что работа в городах и деревнях, среди привилегированных классов и рабочих масс, в литературной и практической сфере  примет характер движения по общему плану, направленного к одному определенному пункту».

II. Необходимо локализировать свою деятельность, чтобы стать оседлыми людьми и создать в селах и городах «местные народно-социалистические партии».

Помимо интересов ближайшей, непосредственной  практики, в  вопросе  о  локализации  есть  и   принципиальный  момент. Как федералисты, мы стремимся к созданию общественной организации «снизу вверх -- в противоположность государству, механически и насильственно связывающему население сверху вниз». Такая организация может возникнуть только в результате свободной федерации местных групп на основании сознанной ими солидарности своих  интересов. Да и народное восстание только в том случае оставит по себе серьезные последствия, если хотя бы только часть народа сумеет организоваться в федеративную организацию. Тогда, если реакции даже удастся, в конце концов, восторжествовать и уничтожить эту организацию, она никоим образом не сможет уничтожить в населении реальное представление о более свободной форме общежития. Не в наших силах гарантировать народному восстанию прочную победу, но от нас зависит, в значительной мере, обеспечение ему «нравственного и умственного результата, благо-приятного для дальнейшего развития народных масс». С этой точки зрения, очень важно теперь же, на практике, начать процесс отделения России государственной от России народной, выдвигая перед народом на первый план возможность и необходимость свободного союза между общинами на почве их общих интересов. Очевидно, такое направление наша деятельность может принять только при условии оседлости.

III. Теоретическая пропаганда и организация масс составляют две, одинаково важные стороны одного и того же революционного дела, но их непосредственные цели или задачи существенно различны. Теоретическая пропаганда стремится создать в народе возможно больше элементов с социалистическим миросозерцанием, а организация масс имеет в виду развить в них инициативу и активность для солидарной борьбы за их права... Очевидно, что чем многочисленнее часть народа, способная на организованную борьбу, тем более шансов, что даже местное восстание может разрастись в крупное, по размерам и продолжительности, движение. С другой стороны, так же ясно, что характер целей  подобного восстания вполне обусловливается численностью участвующих в нем сознательных и убежденных социалистов. Их участие может придать восстанию характер социалистически-революционного движения, способного составить эпоху, «как, например, Парижское восстание 71 г., благодаря участию в нем интернационалистов-революционеров». Теоретическая пропаганда должна ставить себе целью «внести новое содержание в народные движения и обеспечить за ними великое историческое значение по их нравственным и умственным результатам для дальнейшего направления мысли и чувств народа». Организационная же (и агитационная) работа в массах должна быть направлена на то, чтобы эти движения приняли большие размеры и стали продолжительными и интенсивными.

Организации массовые создаются, главным образом, или, вернее, исключительно, агитационным и средствами: «злоба дня... агитация против наиболее ярких проявлений государственного гнета и экономической эксплуатации»  вот их жизненное начало; идти впереди местного населения во всяком протесте  такова их основная задача... Интеллигентность, определенность убеждений играют здесь второстепенную роль по сравнению с подвижностью, смелостью и численностью членов массовых организаций.

«Другое дело выработка сознательных социалистов в народе. От них зависит постепенное поднятие уровня сознательности народа вообще. От них же может зависеть содержание или характер требований массовых организаций. Они должны обладать цельным миросозерцанием и способностью воодушевляться на борьбу из-за идеи; и никакая отвага не может здесь заменить этих качеств. Но одна теоретическая пропаганда, вне тесной связи с агитационной и организационной работой в массах, может привести к возникновению теоретически резонерствующих кружков в народе, подобных тем, которые существовали в интеллигенции («среди привилегированных классов»)... Необходимым условием успешного хода социально-революционного движения мы считаем установление тесной, органической связи между социалистически убежденными единицами и группами в народе и массовыми организацией и агитацией во имя злобы дня».

«Как видно из одной статьи в «Земле и Воле» и из статьи Стефановича, многие товарищи в России считают идеалы рабочих (т. е., крестьянских) масс настолько согласными ... с современным социализмом, что находят наиболее целесообразным сосредоточить все наши силы на организации и агитации во имя этих идеалов, оставляя в стороне пропаганду социализма».

«К сожалению, недостаток места не позволяет нам на этот раз остановиться на этом вопросе. Обратим только пока внимание товарищей на то обстоятельство, что самый принцип общинного землевладения может весьма легко выродиться во взаимную конкуренцию общин и в новый вид монопольной собственности, придав в то же время государственному строю такую устойчивость (в смысле консервативном), о какой современные государ-ства и мечтать не смеют. Последнее соображение и служит главным мотивом приверженности Гакстгаузена, Васильчикова и т. д. к общинному землевладению. В нем они видят якорь спасения от всяких революций и вообще от чересчур быстрого распространения радикальных идей о свободе и равенстве. Что касается до понятия народа о «воле», то смутность его достаточно проявляется в обоготворении царской власти. Наивно мечтать о разрушении государства, не подрывая в народе веры не только в самый его принцип, но даже и в одно из его проявлений  в царскую власть. Бюрократию ненавидели все народы испокон веков, однако никакие революции не мешали ей вновь возрождаться. Ветви всегда отрастают, когда не только корень, но даже и ствол остается нетронутым.

«Но допустив возможность радикального по последствиям крестьянского восстания, исключительно во имя их «идеалов», никто, я полагаю, не станет утверждать того же самого относительно городов. Ведь тут уже ровно никаких революционных идеалов не имеется. Очевидно, так называемые «народники» вполне игнорируют городских рабочих, не замечая, что численность их со дня на день возрастает и будет еще быстрее возрастать, что отсутствие в их среде социалистических идеалов может чрезвычайно гибельно отразиться на всякой крестьянской революции. А что одна агитация в городах исключительно  во имя ближай-ших интересов легко может создать консервативные организации, в этом слишком наглядно убеждает нас множество рабочих союзов в Англии, Германии (Дункера), в Италии и даже во Франции.

«Неужели же нам повторять ошибки наших соседей?

«Резюмируем наш взгляд на дело теоретической пропаганды и организации масс. Исходя из той точки зрения, что социалисты-революционеры обязаны стараться, чтобы всякое народное движение оставляло по себе в умах народа более ясное -- понимание условий всеобщей свободы и благосостояния и таким образом постепенно приближало бы его к полному освобождению, мы считаем абсолютно необходимым одновременно вести и дело организации масс, и выработку убежденных социалистов из народа. Этим мы отнюдь не хотим сказать, чтобы везде и всегда непременно одновременно велось и то и другое дело. Среди «Сысоек» придется по необходимости отложить в сторону интересы теоретической пропаганды, зато среди более развитого населения придется обратить на нее очень серьезное внимание. Нужно ли еще прибавлять, что может наступить момент, когда интересы агитации станут на первый план? Но ведь такие моменты не долго продолжаются, а мы имеем в виду постоянные  условия хода социально-революционного дела».

IV. Необходимо, наконец, обратить серьезное внимание на организацию социалистической прессы. «Нет теперь ни одной общественной силы в цивилизованном мире, которая не прибегала бы к помощи литературы и науки. Таков уже этот XIX век, что ни одно правительство, не исключая и нашего башибузукского, ни одна партия, начиная от иезуитов и поборников феодализма вплоть до самых крайних представителей рабочих масс, не может обойтись без санкции науки и литературной пропаганды своих идей. Неужели же только мы одни, поднявшие знамя социалистического федерализма, ... составим печальное исключение?

«Объявлять себя приверженцами самых передовых идей  и  в  то же время относиться с пренебрежением к  практическому значению для нашей деятельности прессы и науки, -- этих могучих рычагов XIX века -- не значит ли это одной ногой стоять на почве нового мира, а другой -- на почве средневековых феодалов?

«Широкое распространение социально-револю-ционной прессы имеет для нас еще особое, специальное значение, как средство против (возможного) дезорганизующего влияния борьбы с абсолютизмом на наше социалистическое движение. Русские социалисты, благодаря политической апатии и холопству нашего общества,... обречены на служение интересам привилегированного меньшинства, жаждущего политической свободы. Это факт, созданный помимо нас историей, и против него мы поделать ничего не можем».  Но если мы волей-неволей должны бороться против абсолютизма и, следовательно, косвенно завоевывать буржуазии политические права, то мы тем не менее «обязаны употребить все усилия, чтобы политическая борьба не сбила нас с социалистического пути... Мы должны, поэтому, обратить серьезное внимание на такие пути, которые одновременно ведут и к уничтожению абсолютизма, и к усилению социалистических тенденций, как в нашей собственной среде, так и вне ее. Листки, газеты, брошюры и книги для народа и для привилегированных классов, распространяемые в десятках тысяч экземпляров  это мухи и комары, беспрерывно жужжащие у правительственных ушей и ... не дающие ему ни на минуту покоя. Широкое распространение их, это  прямая насмешка над абсолютизмом и превращение свободы прессы в факт... И несмотря на эту свою чисто политическую роль, революционная (социалистическая) пресса упрочила бы в наших умах идеи социализма, освещая все явления России и Запада с социалистической точки, зрения и знакомя читателей с социалистическими учениями и состоянием рабочих партий.

«Само собой разумеется, что мы отнюдь не видим в одной революционной прессе достаточно сильного противовеса против увлечений конституционализмом. Пресса, особенно периодическая, может быть только выражением стремлений и целей социальной среды. Поэтому, если мы теперь же не примемся серьезно за дело пропаганды и агитации в народе, сама наша пресса, особенно периодическая, волей-неволей станет постепенно выразительницей вообще оппозиционных элементов нашего общества против абсолютизма, а социализм превратится в абстрактное учение без всякого практического влияния на наши действия».