Германская социал-демократия в свете анархической критики - 13

Но уже год спустя, сам Либкнехт высказался на конгрессе в совершенно противоположном духе: «Принципоедствовать, заявил он, мы не станем; когда рабочие депутаты могут добиться чего-нибудь законодательным порядком, они обязаны это сделать». Это уже было явным отступлением от той позиции по отношению к рейхстагу, стоя на которой, Либкнехт третировал его, как «кунсткамеру», в которой представителям пролетариата нечего делать и непристойно заседать. И дальше эйзенахцы, сначала сами, а потом в единении с лассальянцами, пошли неуклонно по пути к парламентаризму и мирному реформаторству.

На этот путь толкали их избиратели, голосовавшие за социалистических кандидатов в надежде добиться при их помощи желательных реформ. На первых порах, когда число социалистических избирателей было незначительно, и шли они к избирательной урне больше из идеологических мотивов, чем из непосредственных материальных расчетов, социал-демократические агитаторы и депутаты могли еще, сравнительно, легко пользоваться выборами и парламентской трибуной, главным образом, или даже исключительно, для протестов против всего современного строя. Но по мере того, как число избирателей росло, воздерживаться от активного участия в законодательных работах рейхстага и ограничиваться на поле избирательной борьбы одной критикой этого строя и обещаниями всевозможных благ в «народном государстве» становилось все труднее и труднее.

«Этот кандидат так хорошо понимает наше поло-жение, он так красноречиво описывает средства для выхода из него! Несомненно он употребит все усилия, чтобы сделать что-нибудь для нас в рейхстаге» -- такова, приблизительно, логика рядовых избирателей. А буржуазная пресса и буржуазные политики и агитаторы своими обвинениями социалистических депутатов в индифферентизме к законодательной деятельности рейхстага, в воздержании от «положительной работы», со своей стороны, вызывают и питают в массах критическое отношение к принципиально отрицательной позиции социалистических депутатов. Приходится, поэтому, идти на компромисс и хоть частично отступать от этой позиции. Затем, избирательные победы порождают жажду к новым победам. А под влиянием этой жажды, еще более возбуждаемой пылом борьбы с конкурирующими кандидатами буржуазных партий, социалистический агитатор начинает сулить всевозможные блага, если кандидат его партии одержит победу. Это, действительно, ведет, если не всегда к полной победе, то, по меньшей мере, к увеличению числа социалистических избирателей. Возрастающие успехи опьяняют многих вожаков партии, и, сначала у некоторых из них, а потом у многих, зарождается надежда на возможность постепенно довести численность социалистических депутатов до цифры, достаточной для приобретения влияния на законодательство. Эта надежда еще более усиливает склонность агитаторов давать разные обещания во время избирательной борьбы. И в результате, масса избирателей все настойчивее предъявляет социалистическим депутатам требование вносить в парламент законопроекты в пользу рабочих, отстаивать там эти проекты и бороться за улучшение законопроектов буржуазных партий. Я сам был в одном рабочем собрании, в конце 1874 г., где сильно порицали социалистических депутатов за то, что они отсутствовали в рейхстаге при обсуждении какого-то закона или правительственного мероприятия. На конгрессе 1876 г. Либкнехта и Бебеля упрекали за воздержание от голосования по вопросу о жаловании депутатам. В ответ на их попытку оправдать свою позицию тем, что они считали ниже своего достоинства голосовать за проект, много раз отвергнутый правительством, им заявили: «Вас посылает в рейхстаг народ, вы и обязаны поступать сообразно его желаниям».

Против двойного напора -- рабочих масс, с одной стороны, и буржуазных партий, с другой -- и самые твердые характеры не могут устоять: им остается совсем отказаться от участия в парламенте и в избирательной агитации, или же  вступить на путь чистого парламентаризма. Но в виду того, что для социалистов-государственников участие это является жизненным нервом их партии, отказ от избирательной и парламентской борьбы был бы для них своего рода самоубийством. И потому им пришлось, волей неволей, идти на избранном пути до его логического конца.