14/27 апр[еля] 1920
Сегодня пришли прямо из трибунала сообщить о том, что трое приговорены к смертной казни и один (скрывшийся) объявлен "вне закона". Приговор этот постиг Мстислава Засенко, Александра Баштанника и Дм. Калюжного по делу о петлюровском заговоре. Все дело, кажется, пустяковое. В центре, по-видимому, Засенко, о котором идет спор, был ли он совершеннолетний, когда совершил "преступление". Защищал, м[ежду] проч[им], Беренштам, который отдает справедливость трибуналу, что дело велось "корректно", но приговор все-таки удивил свирепостью. Про Засенка говорят, что это мальчишка, склонный к приключениям и авантюрам. Беренштам подает кассационную жалобу. После суда пришли ко мне Беренштам, Немировский, Бирнбаум и еще кое-кто просить, чтобы я присоединился к заступничеству. О том же просит отец Засенка и его сестры, сестра Баштанника, а также Воробьева, в гимназии которой учился Засенко, и др[угие]. Кассационная жалоба уже подана. Я присоединил телеграмму Раковскому {К тексту дневника приложен на отдельном листе черновик телеграммы, написанный В. Г. Короленко, следующего содержания: "Харьков. Предсовнаркому Христиану Георгиевичу Раковскому. По делу петлюровцев Засенко, Баштанник и Калюжный приговорены к смерти. Подается кассационная жалоба. С своей стороны умоляю сделать все для смягчения приговора во имя человечности. Владимир Короленко".}. Кроме того, Немировский добился у Патрикеева возможности для меня переговорить с Рак[овским] по прямому проводу. Я говорил по аппарату Юза (разговор происходит печатными буквами). От имени Раковского у аппарата был Миронов. Ответили, что три телеграммы (защиты, Кр[асного] Креста от Праск[овьи] Сем[еновны] и моя) уже получены, -- об этом, очевидно, постарались на телеграфе. Вечером произойдет заседание. "Будет сделано все, что возможно".
Свободное копирование
