3/22 апр[еля] 1920
Приехал А. М. Моргун. Больной, он ехал в Полтаву в период эвакуации деникинцев. Из Полтавы один командир требует немедленной эвакуации всех поуездных учреждений, другой из Кременчуга требует, наоборот, чтобы все оставались на местах. Это был какой-то вихрь паники: неизвестно, кто преследует и откуда, все, в том числе войска, бегут сломя голову. В Знаменке все запружено беженцами, больными, запуганными, несчастными, тифозными. В телефонной будке застали умершего от тифа человека. Не было воды не только для паровозов, -- нечего было дать напиться детям. Настроение, по впечатлению М[оргуна] -- всюду антибольшевистское, благоприятное скорее Петлюре. Кое-где хотят "демократического царя", говорят об учредит[ельном] собрании. Деникинцы во многих местах вели себя как разбойники: расстреливали без суда и следствия и -- бежали, бежали... Большевики утешаются своими успехами: в Николаеве, где огромное большинство рабочие, коммунисты всюду остались в рабочих собраниях в меньшинстве. Выборы аннулированы. Еще яснее -- в "буржуазной" Одессе. Победили меньшевики и с.-р. Коммунисты, жалкое меньшинство,-- составили фракционное собрание, после которого вышли и объявили, что меньшевики и с.-р. как контрреволюционеры, -- прямо изгоняются и -- опять... торжество коммунистической партии!
И такими игрушками закрывают перед самими собой истинное положение вещей, то, что у коммунизма нет никакой опоры в населении, у которого, с другой стороны, нет мужественной твердости, чтобы постоять за свое право. Близится катастрофа. Моргун, м[ежду] проч[им], прочитал в кременчугских газетах о том, что Раковский был у писателя Короленка.
После отъезда Раковского в местной газете ("Радянська Влада") напечатана его речь к рабочим Полтавы. Оратор он, несмотря на некоторый болгарский акцент (который многие принимают за еврейский), -- недурной. Но его представления о настроении местного населения, особенно деревни -- совершенно фантастические. Разбои, по его мнению, -- дело кулацкого элемента, т. е. того элемента, который именно от разбоев и страдает больше всего. Проклятие всякой власти, опирающейся на насилие, в том, что она начинает мыслить установленными шаблонами. Таков был шаблон о незыблемости самодержавия и о преданности русского народа царям до степени самоотверженного подчинения диктатуре помещиков по приказу царей. Теперь -- такой же шаблон -- якобы диктатура рабочего класса и крестьян, которая сводится на диктатуру штыка. И большев[истское] правительство уверено, что под этим шаблоном можно проделывать над народом все, вплоть до прямого захвата плодов кровного труда. Теперь, по общим отзывам, -- две трети земли останется незасеянной. Мужики сеют лишь для себя, чтобы самим быть сытыми.
Свободное копирование
