Мемуарист » Авторы » Korolenko » Дневник (1917-1921) - 34

Дневник (1917-1921) - 34

06.12.1917
Полтава, Полтавская, Украина

6 дек[абря]

Идут переговоры о перемирии (которое и заключено) и о мире, который, по-видимому, будет сепаратным. В связи с этим застрелился в Бресте (место переговоров) 29 ноября ген[ерал] Скалон, по-видимому, не вынесший каких-то позорных условий[1].

Это сын покойного варшавского генерал-губернатора[2], одного из сатрапов царского строя, который возвел администрат[ивный] порядок до смертных казней без суда. Газеты в свое время (около 1905) приводили потрясающее предсмертное письмо казненного таким образом мальчика-гимназиста. С другой стороны, тот же Скалон потребовал от польского страхового о-ва, чтобы оно выдавало премии за черепичные крыши (вместо соломенных) лишь "благонадежным" крестьянам. Это всемогущество отца трагически отразилось в судьбе несчастного сына. Он стал бессильным и жалким орудием позора России в руках разбушевавшейся и всесильной охлократии и предпочел смерть... Телеграмма большевистского тел[еграфного] агентства разносит весть об этом выстреле при самом открытии "мирных переговоров"... В тоне официального сообщения из ставки чувствуется некоторое смущение и, пожалуй, невольное уважение... Приводится текст прощального письма к жене... "Никто из нас не ожидал ничего подобного, -- пишут члены "мирной делегации". -- Просим послать телегр[аммы] соболезнования от правительства и от делегации жене генерала в Могилев и текст этих телеграмм опубликовать в печати". "Предполагаем нервное расстройство", -- пишут еще эти большевистские делегаты, хотя никаких признаков этого заметно не было.

Начинается контрреволюция производственной стихии. В Сормове предприниматели собрали представителей рабочих и служащих и объявили, что дальше вести дело не могут. В экстр[енном] заседании служащих завода вынесена резолюция, в которой говорится, что предполагаемое закрытие с 10 дек[абря] завода недопустимо, что завод имеет общегосуд[арственное] значение и его необходимо поддержать и т. д. Между прочим: "Собрание считает необходимым указать, что настоящая резолюция не имеет политического оттенка и основана исключительно на сознании служащими своего гражданского долга" ("Ниж[егородский] л[исток]", 28-IX-17).

Сормовский завод -- это целый город под Нижним на Волге. Гнездо рабочего большевизма... Его безработица -- огромное бедствие, и это первое mИmento большевизму, рубящему ветви дерева, на котором сидит пока судьба целого поколения рабочего класса. Надежда тотчас же вырастить чудесным образом "новый производственный строй" -- прямое идиотство[3].

Вчера напечатана моя статья "Торжество победителей", сразу в неск[ольких] газетах[4].

[1] В. Е. Скалон (? --1917) -- генерал царской армии, служивший в Генеральном штабе; был включен в состав мирной советской делегации в качестве военного консультанта. После самоубийства его заменил другой генерал -- А. Самойло. В своих мемуарах "Две жизни" (Л., 1963) он отметил другой мотив -- личный -- самоубийства В. Скалона.

В. Короленко, разумеется, ничего не знал об "особом мнении" А. Самойло. В газете "Киевская мысль" (1 декабря 1917 года) он прочитал: "...генерал Скалон покончил в Брест-Литовске жизнь самоубийством. В письме к жене покойный пишет, что дальше жить и переносить настоящий позор России и тот еще более ужасный позор, который ожидает ее в ближайшем будущем, он не может, а потому уходит из жизни".

[2] В. Е. Скалон был родственником Г. А. Скалона, генерала от кавалерии, командующего войсками Варшавского военного округа и генерал-губернатора Варшавы, прослывшего жестоким наместником Царства Польского.

[3] В. Короленко в то время чрезвычайно волновали экономические проблемы. Он признавал социализм как идеал отдаленного будущего, но полагал, что вводить его в отдельной стране (да еще средствами насилия), в которой и капитализм еще не развернул своих возможностей, -- авантюра, за которую ждет расплата. Успех социализму, считал Короленко, принесет только постепенный переход к новым формам производства, об этом он подробно писал в письмах А. В. Луначарскому: "...по обыкновению самоуверенно, недолго раздумывая над разграничительной чертой, вы нарушили неприкосновенность и свободу частной жизни, ворвались в жилье... стали производить немедленный дележ необходимейших вещей... Не создав почти ничего, вы разрушили очень многое, иначе сказать, вводя немедленный коммунизм, вы надолго отбили охоту даже от простого социализма, введение которого составляет насущнейшую задачу современности" (см.: "Новый мир", 1988, No 10, с. 215).

[4] Статья "Торжество победителей" была послана В. Короленко во многие газеты (впервые напечатана в "Русских ведомостях" 3 декабря) как отклик на статью А. В. Луначарского "Сретение" ("Известия", 17 ноября 1917 года), в которой с восторгом сообщалось о приходе И. И. Ясинского в Зимний дворец с приветствием новой власти. Отметив, что творческий путь Ясинского отличался резкими поворотами к тем или иным -- противоположным -- направлениям общественной мысли, Короленко откровенно и резко высказался против ограничений, жестко вводимых большевиками при выражении различных, не совпадающих с их точкой зрения, мнений. "Вы задавили на время русскую свободу, но вы не победили ее, -- обращался писатель к большевистскому правительству в лице А. Луначарского. -- Это не победа, пока мысль народа, его литература -- вся против вас. Ваше торжество зловеще и страшно. В минуту этого торжества даже ваше сердце, гражданин Луначарский, поскольку вы тоже были русским писателем, дрогнуло от тоски, ужаса и отвращения перед тем, что сделано. В минуту этого торжества от вас поспешил отмежеваться Горький, и, быть может, еще знаменательнее, что в эту минуту приходит Иероним Иеронимыч Ясинский... Горький уходит, приходит Ясинский... И я поздравляю вас, бывший писатель, а ныне министр-комиссар, гражданин Луначарский, с этой воистину символической заменой".

Опубликовано 16.12.2019 в 20:04