Дневник (1898-1903) - 75

26 сент. 1901

По рукам ходит чрезвычайно любопытная книжка: полемика мин. фин. Витте с (бывшим тогда) мин. вн. дел И. Л. Горемыкиным по вопросу о земстве {Полемика эта относится к 1898 году, когда министерство вн. дел изготовило и разослало на заключение ведомств два проекта о введении земских учреждений: один -- в девяти зап. губерниях, другой -- в Астраханской, Оренбургской и Ставропольской.}. Горемыкин предполагал распространить начала земского самоуправления на зап. губернии и Кавказ. Витте высказался против этого в особой докладной записке {Записка эта была издана автором в 1914 г.}. На эту записку возражал Горемыкин, а затем Витте опять возразил очень обстоятельно и пространно. Разумеется этот "обмен мыслей" высоких персон шел в строжайшем секрете. Но теперь это уже очень трудно: вся полемика быстро стала предметом разговоров, сначала в устной передаче, а затем в заграничной печати. Наконец, последняя записка Витте, составляющая свод всей полемики,-- напечатана в Штуттгарте и повидимому в значительном количестве экземпляров проникла в Россию.

Полемика чрезвычайно любопытна, и нужно сказать, что победа решительно на стороне Витте... Впрочем, так как записки для министров составляют разные подручные, то может быть вернее сказать, что победа -- на стороне составителей записки Витте (между прочим в этой записке, порой очень язвительной, много раз повторяется: "составители записки Вашего В-прва упустили из виду", или "составители записки В. В-прва не приняли в соображение общеизвестный факт"... Таким образом из-за спины двух государственных мужей, ведущих солидную беседу,-- явно выглядывают "составители", канцелярские pauvres diables, которые показывают друг другу языки и делают иронические гримасы. В качестве одного из них, автора первой записки Витте -- называют проф. Демидовского лицея М. А. Липинского).

Горемыкин стоит за земство. Он говорит, правда, что если-бы земское самоуправление "влекло за собою возникновение воззрений, строя привычек и укрепления начал, способных, хотя бы в отдаленном будущем колебать и ослаблять нравственные основы самодержавия, -- то местное самоуправление во всех его видах не могло-бы быть терпимо ни одной минуты. Оно должно быть, чего-бы это ни стоило, немедленно и повсеместно упразднено с заменою строжайшей иерархическою централизацией всех сторон управления". Но министр внутренних дел полагает, что самоуправление во всех его видах нисколько не нарушает основных начал самодержавного строя. Наоборот, -- по его мнению "Россия всегда была по преимуществу страной местного самоуправления, так как, кроме земств, кочевья, улусы, аулы, а также всякого рода общества и самые разнообразные сословные союзы покрывают ее сплошною сетью, образуя в большинстве отраслей управления нижние устои, на которых, как на основании, зиждется вся система госуд. администрации". К тому-же, -- повторяет министр известный славянофильский афоризм Аксакова, {К. С. Аксаков (1817--1860 г.), писатель, один из крупнейших представителей славянофильского направления.} -- "русский народ не государственный, т. е. не стремящийся к государственной власти, не желающий для себя политических прав, не имеющий в себе даже зародыша политического властолюбия". Если были какие нибудь притязания земства и антагонизм между земством и администрацией, то это лишь недоразумение, происшедшее, "благодаря психологической аберрации"; "призрак конституционных стремлений появился в разгаре страстей, исключавших спокойное обсуждение дела" и вызван излишней подозрительностью администрации и консервативной печати (особенно М. Н. Каткова). Теперь закон 1890 г. устранил недостатки в организации земства и т. д. {Закон 12 июня 1890 г. в корне изменил порядок земского представительства: всю систему земских выборов он построил на началах сословности, на предоставлении преимущественного руководительства земским делом дворянам и на лишении крестьян права непосредственного избрания гласных.}

Витте очень победоносно разбивает это бормотание. Он ставит альтернативу: если самоуправление хорошо,-- ведите его до конца, укрепляйте внизу и подымайте кверху. Но не закрывайте глаз на то, что это учреждения, несродные бюрократической централизации самодержавия и что "одно должно реформировать другое". Притом Витте отстраняет указание на сословные учреждения, общества, союзы. Это все группировки частные, обслуживающие частные или сословные интересы. Земство учреждение всесословное, берущее на себя местное "управление". Это есть частичный пока захват государственной власти самодержавия чуждым ему началом выборно-общественным. Теперь правительство колеблется, и земства совершенно справедливо жалуются на двусмысленные отношения к ним. "Земство пришло в упадок несомненно потому, что поставлено было правительством в ненормальные условия; но изменить эти условия, дать ему свободу без последующего изменения самодержавного строя государства было нельзя"... "Если совершенно об'ективно, без всякой предвзятой мысли, взглянуть на отношения правительства к земству и земства к правительству, то нельзя не сказать, что с своей точки зрения каждая сторона была права". Витте доказывает, что все обвинения, раздающиеся теперь против земства (индефферентизм и т. п.) -- являются результатом постоянных искажений самой идеи земства, излишней бюрократической опеки над ним и т. д. Он признает, что реформа 1890 года ухудшила и состав земства и его деятельность. Теперешние земства ни мало не напоминают земства славянофилов, на которых (действительно очень наивно) ссылается Горемыкин. Там в идее была земля и царь, без "средостения" между ними. Здесь бюрократическое средостение почти непроницаемо и земство отдано всецело под власть губернских правлений и губернатора, который теперь входит в рассмотрение "польз и нужд" населения.

Все это чрезвычайно сильно. Витте говорит то-же, что говорят самые последовательные из либералов. Только для Витте это посылки для других выводов. По его мнению это лицемерное и нерешительное отношение к земству должно прекратиться. Антагонизм двух начал: самоуправления и самодержавия несомненен. Опасность еще, правда, весьма отдаленна, но она есть. Если признать, что самодержавие подлежит, хотя и в отдаленном будущем, упразднению, то истинная государственная мудрость требует постепенного укрепления основ самоуправления внизу, в видах и с сознательной целью -- передачи ему-же и полномочий управления верховного. Отдельные ручьи местных самоуправлений пусть тогда сливаются в общем море.

Но кто думает, что самодержавие жизненно (в_е_ч_н_о, надо-бы сказать) и имеет в себе достаточно сил, чтобы вести далее (в бесконечность?) развитие русской жизни -- тот должен быть п_р_о_т_и_в земства в самых его, повидимому, еще невинных формах. Вот к чему пришел этот любопытный разговор двух министров. Скромно потупляя очи долу Рейнеке-фукс признается, что он держится второго взгляда, т. е. по его мнению -- самодержавие само может вести русскую жизнь (бесконечно). Сиречь земство должно быть уничтожено, а г. Горемыкин -- давивший всякое проявление общественной самостоятельности, задавивший печать, высылавший незаконнейшим образом десятки земских служащих -- является с этой точки зрения опасным подрывателем основ, так как все таки стоит за идею земства.

Полемический ход очень ловкий. Взята посылка, в которую, конечно, оба министра не верят (вечность самодержавия), но вера в которую обязательна, как мундир. И затем Витте очень смело и ловко срывает маску с лицемерного бормотания противника в пользу земства. От Горемыкина не осталось ничего... На его месте теперь Сипягин, когда-то создававший проекты управления Россией через "комиссию прошений"!

На место земского либерализма Витте ставит просвещенный абсолютизм. Развитие общественной самодеятельности, кроме сферы управления,-- по его мнению совершенно совместимо с самодержавием. Пусть развиваются общества, кооперации и т. д. Эта точка зрения до известной степени проводится в жизнь: министерство финансов само насадило множество "обществ трезвости" при казенной продаже питий. В Москве теперь разрешены собрания рабочих механических производств, артели поощряются (со стороны мин-ва финансов,-- Сипягин их тоже терпеть не может, как и земство). Все это в тех видах, чтобы общество при самодержавии не обратилось в "человеческую пыль". На днях приостановлены выборы в Петербургскую думу -- до преобразования. Петербургская дума, как и все, конечно, остальные думы, нуждается в преобразовании: свыше-миллионное население столицы представлено избранниками от 7-ми тысяч домовладельцев. Но, разумеется, едва-ли преобразование пойдет в направлении усовершенствования.

Витте забывает, что в Германии, когда ударил час неограниченного самодержавия, большую роль сыграли даже гимнастические общества. В Польше назревшие чувства нашли кратер -- в сельско-хозяйственном обществе... Сипягин еще более последователен, чем Витте, потому что у него не полемическая только, а н_у_т_р_я_н_а_я приверженность к настоящему уже деспотизму. Он мог-бы, если-бы был умнее, прочитать такую-же нотацию г-ну Витте, какую тот прочитал Горемыкину и доказать, что в_с_я_к_а_я самодеятельность в обществе, в_с_я_к_а_я общественная группировка есть опасность для самодержавия, которому нужна действительно одна человеческая пыль. А когда придет буря -- то пыль на политически необработанной почве взметнется ураганом, в котором уже ничего не видно -- ни императорского штандарта, ни здания земской управы...

К этому в сущности и сводится последовательная точка зрения самодержавцев-политиканов. Если удастся (что при нынешнем состоянии общества уже пожалуй сомнительно),-- то они искоренят все, напоминающее о самодеятельности и социальном прогрессе России. И тогда -- при крушении самодержавия -- в перспективе, конечно, бурный период почти анархии в неорганизованном обществе...