4 июля 1901, Джанхот
В газетах было напечатано, что на докладе Ванновского по поводу реформы образования, государь положил резолюцию -- чтобы проект был передан на рассмотрение комиссии, в которую, между прочим, входит и мин. вн. дел и Победоносцев. Мещанинов {Мещанинов -- тов. министра нар. просвещения.} говорил профессорам, что Ванновский имеет в виду предложить основные пункты реформы на высоч. одобрение, чтобы таким образом, были уже вперед поставлены вехи, определяющие дальнейшее направление. Ход, очевидно, не удался: проект реформы отдан ее злейшим врагам. Ирония русской жизни: проект обновления, выработанный военным и малообразованным генералом (Ванновский в академии не был) -- будет похоронен бывшим профессором {Т. е. Победоносцевым, бывш. профес. гражданского права в Московском университете.}. Российская пресса делает вид, будто все еще идет благополучно, но уже являются зловещие признаки: Мещерский, одно время восторженно забегавший вперед в славословиях будущей реформы, пока чувствовалось "восхождение" Ванновского -- уже ударил отбой и делает вид, что его испугал тон печати (которая сочувственно цитировала и его резкие выходки против "прежней" школы). Уличенный вор и негодяй Грингмут, одно время как будто потерявший самоуверенность, опять переходит в нападение. В "либеральных" газетах нет-нет и проскользнет нота уныния и разочарования. Так, в провинциальных газетах перепечатывают иеремиады фельетониста Сакмарова: "еще недавно светило солнце, вся природа радовалась, а теперь -- на небе тучи и дожди"... Речь идет о погоде: в Петербурге действительно дожди, но все понимают, что -- солнце это Ванновский, а дожди -- неудача "реформы"... Печать торопится досказать поскорее, что возможно, о старом режиме школы, пока еще не воспретили...
Ростут и другие признаки: российский клерикализм, грубый, корыстный, изуверский подымает голову, сознавая, что в невежественной массе хранится еще неисчерпаемый запас его "силы". Миссионеры прямо и беззастенчиво восстанавливают простой народ против штунды. Газеты то и дело приносят известия об истязаниях и убийствах, совершаемых над штундистами. В церквах читаются проповеди против Толстого... Недавно в бессарабском земстве поп донес на служащего, что он не соблюдает постов и не посещает церкви. Земская управа (председатель Харченко!) решила подвергнуть испытанию религиозных убеждений служащего посредством экспертизы миссионера! (Факт, оглашенный в газетах). Официальное православие, как я это и предвидел,-- уже сует свою лапу в совести и души... Наконец, на днях газеты принесли следующее известие, уже из Москвы, об исключении Л. Н. Толстого из почетных членов общества трезвости.
Исключение Л. Н. Толстого из московского общества трезвости.
Сообщаем, со слов московских газет, подробности о заседании московского общества трезвости, в котором, вместо изыскания мер для борьбы с пьянством, обсуждался вопрос об исключении из почетных членов Л. Н. Толстого.
Заявление об этом исключении было подано г. Ворсуняком в совет общества и подписано некоторыми членами общества. Г. Ворсуняк с своими единомышленниками мотивирует необходимость исключения графа Толстого из общества § 4 устава, указывающим на то, что членами общества могут быть лица православного вероисповедания, а граф Л. Н. Толстой, вследствие определения св. синода, таковым считаться не может. "Мы Толстого не знаем и не хотим знать, и зачем только интеллигенты навязали нам его", -- энергично заявляет второй противник писателя, торговец Замятин.
Прочитав заявление общему собранию, председатель совета А. М. Коровин высказал следующее, приблизительно, мнение совета по этому поводу: Цель общества, по § 1-му устава, "заключается в противодействии пьянству" и отнюдь не распространяется на обсуждение и оценку сокровенных помышлений. Держась строго определенной узкой цели своей деятельности, общество однако, гарантировано от участия в его составе неблагонадежных членов, о которых всегда доводится администрацией до сведения совета с предписанием исключить их из числа членов. К этому вновь избранный вице-председатель И. И. Ветчинкин добавил, что в уставе совершенно не упоминается о праве общего собрания исключать каких бы то ни было членов. Совет может исключить "на срок от одного года до трех лет", "по получении сведения об уклонении кого либо из членов общества от своих обязанностей". Граф Л. Н. Толстой не уклонялся от обязанностей, т. е. не пьет вина, и потому не подлежит исключению, в особенности по решению общего собрания и притом исключению "навсегда", как было формулировано в заявлении г. Ворсуняка.
Председатель заседания и вновь избранный вице-председатель общества, среди гвалта, поднимаемого 4--6 противниками Толстого, пытаются об'яснить, что Толстой избран почетным членом за то, что он в своих произведениях, еще далеко до основания русских обществ трезвости, ратовал против пьянства, и это избрание в свое время было утверждено общим собранием. Далее указывают на то, что общество трезвости не есть миссионерское братство и не в компетенции общих собраний входить в критику религиозных убеждений своих сочленов.
Не внимая желанию членов совета держаться строго законной почвы устава, два-три голоса немолчно вставляли свои замечания в речи председателя и вице-председателя, так что звонок председательствующего раздавался поминутно. Затем священник о. Лебедев заявляет, что если граф Толстой останется в среде членов, то он, Лебедев, принужден будет покинуть общество и предполагает, что и другие лица духовного звания, состоящие членами общества, поступят также. На спокойную и безучастную до сего времени серую массу членов общества это заявление произвело некоторое воздействие и было покрыто громкими возгласами членов, что и они тоже выйдут из членов. Высказывались мнения, что совместная работа с таким почетным членом, с одной стороны, удерживает от вступления в члены многих новых лиц, а с другой, навлекает грех и на настоящих членов. Исключить графа Л. Н. Толстого следует потому, что он уже не является православным, а по § 4 общество состоит из лиц православного исповедания. Очень долгие споры вызвала редакция постановления. В заключение прений постановлено: "заслушано заявление членов общества об исключении Толстого из почетных членов общества в виду состоявшегося постановления св. синода о временном отлучении Толстого от православной церкви. Общее собрание, принимая во внимание, что первое московское общество трезвости, согласно параграфу 4 устава его, состоит из членов исключительно православного исповедания, пришло к заключению, что Толстой, после вышеозначенного постановления св. синода, не подходит к указываемому параграфом 4 составу общества и в виду этого дальнейшее состояние его в числе членов общества является нежелательным". Но так как в уставе нет указаний относительно исключения почетных членов из состава общества самим обществом, то постановлено войти с ходатайством об исключении гр. Л. Н. Толстого из почетных членов общества административною властью {Из "Южн. Об." -- 28 июня 1901 г. (Прим. В. Г.).}.
Огромное большинство газет с негодованием восстают против этого изуверства, но оно имеет корни в российской низшей буржуазии и отчасти в массах, в которых стараются пробудить деятельный фанатизм. До сих пор религиозный вопрос дремал на заднем фоне общественного сознания. Теперь его выдвигают вперед. Горизонт действительно заволакивается тучами. Изуверство политическое явно связывается с изуверством религиозным. Будут трудные дни. Логика истории складывается неожиданно и своеобразно. Навстречу этой концентрации наверное пойдет тоже своего рода концентрация всех элементов, заинтересованных в терпимости и свободе. Вопросы религиозные еще раз окрасят может быть собой политическое движение... Но -- сколько это будет еще стоить?!..
Н. Ф. Анненский пишет мне из Петербурга, что там то и дело происходят высылки. Об'явлено уже о новой партии высланных: В. В. Лесевича, Мякотина, Пешехонова, Воронцова (В. В.), Е. Чирйкова, М. М. Филиппова, Фальборка, Чарнолусского, Диксона {В. В. Лесевич -- философ-позитивист (1837--1905 г.); В. П. Воронцов (род. 1847 г.) -- экономист; Е. Н. Чириков (род. 1864 г.) известн. беллетрист; Г. А. Фальборк и В. И. Чарнолусский -- писатели, деятели по народному образованию; К. И. Диксон,-- журналист (род. 1871 г.).} (всего 17 чел.). Сам Анненский шутя пишет, что пока остерегается нанимать квартиру на зиму {Вскоре действительно выслан из Петербурга. (Прим. В. Г ).}. Рабочие волнения все продолжаются. Известно о них мало, "но только ежедневно на улицах П-бурга можно видеть отряды конных жандармов, отправляющиеся "для усмирения" или "с усмирения", а вчера (12 июня) куда-то по шлиссельбургскому шоссе двигался и отряд пехоты. Говорят об острых столкновениях, об убитых и раненых, но точных сведений ни у кого нет".
Закрыта в июне "Жизнь", по инициативе "четырех министров". Теперь мне пишут, что кн. Шаховской (гл. упр. по делам печати) отказался мотивировать обвинение во вредном направлении, но гг. "четыре министра" обошлись и без этого.
В "Неделе" на тему об исключении Толстого из Моск. О-ва трезвости помещено остроумное стихотворение (к Толстому применили § о том, что членами О-ва могут быть лишь "православные". Внес предложение какой то поп, указавший на то, что после решения синода, отлученный от церкви Толстой уже не может считаться православным и значит не удовлетворяет сказанному параграфу).
Граф, параграф и портной.
Хотя в истории сей все довольно странно,
Но излагать ее я стану не пространно.
Был на Руси настолько всем известный граф,
Что я не называть его, конечно, вправе,
И неизвестный никому был параграф
В одном уставе.
Пришел портной и свой принес аршин,
Измерил параграф он поперек, продольно;
С аршином к графу он... увы, достичь вершины
Не мог он, где тому дышалося привольно.
Конечно, тут другой простец
Ушел бы, да и делу бы конец.
Но наш портной (вот тут уж подлинное диво!),
Решив, что параграф есть то же, что жакет
И должен впору быть притом на целый свет,
Вдруг стал вопить пугливо,
Что мог бы и по швам сей лопнуть параграф,
Когда-б его примерил граф без всякой фальши,
И значит, граф лишен быть должен всяких прав,
Ну, и так дальше...
Пожалуй, можно-б вывод сделать здесь иной,
Но... лучше примем этот без проверки.
Ты прав, портной:
Он не по вашей скроен мерке.
Свободное копирование
