3 июня 1901
1 июня вернулся из Петербурга. Приехав к Анненским, узнал новость: 17 апр. в числе других был арестован А. И. Богданович {Ангел Ив. Богданович (1860--1907 г.), критик и публицист, редактор журнала "Мир Божий", близкий знакомый В. Г. (См. о нем статью В. Г. в т. XXV наст. изд.).}, к искреннему изумлению всех его знавших. Вскоре его выпустили. Было арестовано очень много народу "со слепу", без явных результатов. В Нижнем был арестован Горький (теперь выпущен тоже). Общее недовольство и общее озлобление: игра мин. вн. дел С_и_п_я_г_и_н_а слишком прозрачна.
Зато -- серьезные столкновения и беспорядки на заводах: Александровском (за Ал.-Невск. заставой) и на Выборгской стороне. Даже по официальному сообщению, войска вынуждены были пустить в ход оружие {Волнения на петербургских заводах возникли в связи с репрессиями, последовавшими за празднованием рабочими 1-го мая. На Обуховском заводе, где было уволено 26 человек, произошла 7-го мая демонстрация, закончившаяся столкновением с полицией и воинской командой. Несколько рабочих было убито и ранено, а 37 человек предано суду петербургск. судебн. палаты, вынесшей по этому делу ряд жестоких приговоров.}.
Сегодня "Полт. Губ. Вед." перепечатывают фельетон "Нов. Врем." о Павле. Для Павла уже настала история. Верноподданное "Нов. Время" печатает, а "Губ. Вед." перепечатывают правдивую историю этого царя-каррикатуры. Выходит сатира на самое самодержавие. "Он карал без вины и награждал без заслуг" (отзыв Карамзина). "Ордена, кресты, аресты, ссылки сыпались на его подданных" неожиданно и беспричинно. "Как человек долго голодавший и вдруг приглашенный к столу сразу накидывается на все блюда, так он спешил захватить не только власть, но и ее внешние аттрибуты. На одном параде он "командовал войсками -- в короне!" В Петербурге полиция с прохожих срывала круглые шляпы; улицы после 9 часов запирались рогатками, через которые никого не пропускали, кроме лекарей да повивальных бабок... Идти на парад офицерам было страшнее, чем на штурм Праги. Милюкову, не расслышавшему команды, он велел дать 100 палок (Алекс. не исполнил приказа). Одного гвардейского полковника засекли кнутом до смерти; солдат истязали страшно. Адмирала Чичагова, по простой сплетне, призвали во дворец, сняли не только ордена, но даже платье, провели через комнаты дворца в одном белье и посадили в крепость. Потом Павел "простил" его. Общее уныние и недовольство росли... И в то же время в Москве этот дикой царь видел взрывы энтузиазма, а в Муроме народ выражал трогательную любовь и веру. "Мы знаем, что ты нам добра желаешь, Бог тебя наградит". "Се n'est pas Rome que Mourom" -- писал Павел императрице... "Это не Рим, но это лучше..." Это и теперь еще можно сказать о России, с ее мистической политической верой: "Се n'est pas Rome que Mourom".
Во время моего пребывания в Петербурге большой шум в обществе в течение двух недель происходил по поводу одного письма, напечатанного в "Вере и Разуме" (орган духовный, руководимый Амвросием {Амвросий -- архиепископ харьковский. В своих проповедях и писаниях восставал против "заблуждений" науки, против свободы совести, свободы слова, против женского образования и т. д. Письмо обращено к нему.}) и перепечатанного несколькими газетами. То обстоятельство, что письмо появилось в "Вере и Разуме", сбило с толку цензуру и только этим можно об'яснить дозволение перепечаток. Небывалый тон и содержание письма поразили публику, и в тот день, когда "Петерб. Вед." первые перепечатали его,-- к вечеру номера газеты продавались по 3 рубля за экземпляр. Когда я спросил No у разносчика, он мне ответил: "Эх, барин. Утром-то я не знал, а теперь сам у вас купил бы за рубль!"
Вот это письмо (теперь оно ходит уже в рукописных списках):
"Несколько лет назад, в своей речи об упадке веры Христовой и об уклонении многих от Церкви, Вы выразились приблизительно так: "Благодаря Бога истинная христианская вера держится еще неприкосновенною в среде нашей меньшей братии, т. е. там, куда еще не проник разрушительный луч науки". Значит, по Вашему, истинные христиане только те, которые веруют, что, если заяц перебежит дорогу или если встретится на пути поп, то быть несчастью; но против зайца нет громоотвода, а против попа есть: следует только завидевши попа, сделать что-то гнусное, и несчастье минует. Как то мне пришлось быть в гостях в доме сельского священника и мне пришлось видеть следующее: 5-го января попадья принесла из церкви освященную воду и тотчас-же отправилась в коровник и помыла этой водой рога и вымя коровам. За вечерним чаем мы разговорились по поводу этого инцидента и попадья мне сообщила, что она и на селе все крестьяне делают так для того, чтобы ведьма ночью не ходила коров доить. На мой-же вопрос: кто эта ведьма и как она может ходить во двор, когда на ночь кругом все запирается? -- попадья об'яснила мне, что ведьма это такая злая женщина с хвостом, которая знается с чертом и которая ночью превращается в кошку или собаку, перепрыгивает через заборы, выдаивает коров и опять каким либо животным уходит со двора, а коровы от этого болеют и теряют молоко. Батюшка все это слушал и -- хотя-бы словом возразил своей попадье. Я хотел было возразить матушке, но подумал: ведь это истинные христиане, по учению арх. Амвросия -- их не собьешь. Одним словом, по Вашему учению истинные христиане только те, которые веруют, что земля на трех китах стоит, т. е. самый простой народ.
"Теперь-же в последней Вашей речи по тому-же поводу, напечатанной в No 76 "Харьк. Вед.", между прочим читаем: "в простом народе усиливается пьянство... Появляются целые шайки разбойников и грабителей, врывающиеся в дома мирных граждан". Сопоставьте, отче, прежнюю Вашу речь, вышеприведенную, и последнюю, то выйдет, что истинные христиане -- пьяницы, разбойники и грабители. А вот и доказательство тому: припомните последний процесс о шайке разбойников-цыган. Там из показания свидетелей узнаем, что два цыгана пришли в лавочку купить чего нибудь с'естного и, когда лавочница предложила им чего-то, один из цыган сказал: "Ну ее! Еще скоромятиной накормит. Мы не басурмане". А Коваленко и Кравченко, убившие купца Ващенка, тоже как то в пост сидели в трактире пили водку и закусывали "только рыбой". Вот они действительно истинные христиане! Хорошая логика. Так у духовенства всегда и во всем подтасовка и искажение фактов. Вот и относительно высших классов общества в Вашей речи допущена большая несправедливость. Вместо фразы: "наши высшие классы и передовые сословия пропитываются духом неверия и отрицания учения Христова" следовало-бы Вам написать так, -- как оно действительно есть, а именно: "наши высшие классы и передовые сословия, слава Богу, начинают истинно веровать и понимать учение Христа в том смысле, как того желалось Ему, а не в том, как мы (духовенство) того желаем". Ведь неправда не может держаться вечно, ложь и обман, хотя и не скоро, а все таки выйдут наружу и правда восторжествует.
"Я уже старик, мне под 60 лет, на своем веку мне не мало пришлось наблюдать уклонений от исполнения церковных обязанностей и, по совести скажу, что во всех случаях причиной тому было наше духовенство, а за "последние события" так приходится даже усердно благодарить наше духовенство, оно открывает глаза многим. Теперь не только волостные писаря, но стар и млад, образованные и необразованные, малограмотные и едва читающие, все теперь стремятся читать великого писателя земли русской. За дорогую цену достают его сочинения (заграничного издания "Свободного слова", свободно обращающиеся во всех странах мира, кроме России), читают, рассуждают, и решения, конечно, -- не в пользу духовенства. Масса людская теперь, конечно, начинает понимать, где ложь и где правда, и видит, что духовенство наше говорит одно, а делает другое, да и в словах своих частенько себе-же противуречит. Много правды можно было-бы высказать, но ведь с духовенством нельзя говорить откровенно,-- оно сейчас-же не преминет донести, чтобы карали и казнили... А ведь Христос привлекал не силою и казнию, а правдою и любовию.
"Нельзя пройти молчанием скорбь Вашу по поводу пожертвованных кн. Хилковым 400 дес., на которых поселились до 40 семейств бедных крестьян. В словах Ваших так и сквозит сожаление, что князь не пожертвовал эту землю на какой нибудь монастырь. Нет, Владыко, прошли уже те времена, когда жертвовались целые состояния на монастыри, ради душевного спасения. Теперь уже даже полуобразованные чиновники, купцы, приказчики и проч. жертвуют на более полезные и приятные Богу дела благотворительности и народного просвещения. Все уже теперь сознают, что не в монастырях наше спасение, а в разуме и просвещении. Вот земляк наш, Пащенко, совсем необразованный человек, а пожертвовал состояние не Покровскому монастырю (а как было-бы кстати: рядом, с одной стороны и другой), а городу на благотворительные и образовательные цели,
"В заключение своей речи Вы пишете: "есть у нас великая сила для борьбы, -- это самодержавная власть благочестивейших государей наших". Опять подтасовки и опять мы не верим Вам. Хотя вы, п_р_о_с_в_е_щ_е_н_н_о_е духовенство, стараетесь уверить нас, что "преданы самодержавной власти от сосцов матери" (из речи нынешнего викария, при наречении во епископа), но мы, н_е п_р_о_с_в_е_щ_е_н_н_ы_е, н_е в_е_р_и_м, чтобы годовой ребенок (хотя-бы и будущий епископ) уже рассуждал об образе правления и отдал преимущество самодержавию. После неудавшейся попытки патриарха Никона разыграть в России роль римских пап, совмещавших на Западе духовную власть с главенством светским, церковь наша, в лице высших своих представителей -- митрополитов, всецело и навсегда подчинилась власти государей, иногда деспотически, как это было при Петре Вел., диктовавших ей свои указы (давление Петра Вел. на духовенство в деле осуждения царевича Алексея). В XIX ст. мы видим уже полную гармонию светской и духовной власти в России. В суровую эпоху Николая I, когда пробуждавшееся общественное самосознание, под влиянием великих социальных движений на Западе, и у нас выдвинуло единичных борцов против возмутительного порабощения простого народа, церковь наша оставалась совершенно равнодушной к его страданиям и, вопреки великого завета Христа о братстве людей и милосердии к ближним, ни один голос из среды духовенства не раздался в защиту обездоленного народа от сурового помещичьего произвола, и это только потому, что правительство не решалось пока наложить руку на крепостное право, существование которого Филарет московский прямо оправдал текстами священного писания из Ветхого Завета. Но вот грянул гром: Россия была разбита и политически унижена под Севастополем. Разгром ясно открыл все недочеты нашего дореформенного строя, и прежде всего молодой, гуманный государь (обязанный воспитанием своего духа и воли поэту Жуковскому) разбил вековые цепи рабства и, по злой иронии судьбы, текст великого акта 19 февраля был дан для редактирования с христианской точки зрения тому-же Филарету, очевидно поспешившему изменить, согласно духу времени, свои взгляды на крепостное право. Эпоха великих реформ не прошла бесследно и для нашего духовенства, вызвав в его среде при Макарии (впоследствии митрополите) плодотворную работу переустройства наших духовных учреждений, куда также было прорублено хотя малое окно в область гласности и света. Наступившая после 1 марта 1881 г. реакция принесла с собою и в духовенство соответствующий элемент деятелей во вкусе Победоносцева и Каткова, и в то время, когда передовые люди страны в земстве и обществе подают петиции об отмене остатков телесных наказаний, -- церковь молчит, не обмолвившись ни одним словом осуждения защитникам розги, -- этого орудия возмутительного унижения человека, созданного по образу и подобию божию. В виду всего сказанного, будет-ли несправедливо предположить, что все наше духовенство, в лице своих представителей, при изменившемся сразу режиме, так же будет славословить государя конституционного, как славит теперь самодержавного. Итак,-- зачем лицемерие! Ведь не в самодержавии тут сила, а в монархе. Петр I тоже был богоданный самодержец, однако духовенство его и до сих пор не очень-то жалует, и Петр III был такой же самодержец, собиравшийся остричь и образовать наше духовенство,-- жаль, не дали ему поцарствовать 2--3 года. Да если бы и ныне царствующий Самодержец Николай II соизволил выразить свое благоволение достославному Льву Николаевичу,-- куда бы вы все попрятались, со своими кознями, страхами и угрозами!
"Напрасно вы приводите тексты молитв, которые духовенство возносит за царя,-- этот набор слов на тарабарском наречии никого и ни в чем не убеждает. Самодержавие ведь у нас: прикажут, и напишете молитвы втрое длиннее и выразительнее. Вообще, молитвы в православной церкви -- одно из самых слабых мест. Не думаю, чтобы Господу Вогу, видящему сердца наши и знающему помыслы наши, угоден был этот набор слов вашего досужего измышления! И я полагаю, что нисколько не погрешим, если скажем, что все эти акафисты, песнопения и великое множество молитв написано исключительно с коммерческой целью. Старики мы с Вами, Владыко, и не доживем до того времени, когда церковь наша очистится от всякой лжи, неправды и всего несущественного и станет тою именно церковью, каковую обещал Христос и которую врата адовы не одолеют. Но на будущее надо смотреть с упованием. Благодаря толчку, данному великим и незабвенным Царем-освободителем, св. Русь идет вперед, и хотя в последние 20 лет влияния крепостников, отживших старцев, не ведающих, что творят, и различных врагов нашей многострадальной России и ставят некоторые преграды и тормазы, -- но все это пустяки, -- вкусивши сладкого, не захочешь горького. Еще Жуковский сказал: "движение -- святое дело. Все в божием мире развивается, идет вперед и не может и не должно стать. Неподвижность есть смерть, производящая только гниль". Значит на все эти тормазы глупцов, идущих против законов природы, можно повторить:
Как бы ночь ни длилася
И небо ни темнила,
А все рассвета нам не миновать!
"Итак, на будущее мы смотрим с радостию и восхищением, а Вы, конечно, с сокрушением".
Подписано письмо, кажется, Преображенским. В нем всего интереснее две черты: пишет его, повидимому, христианин (говорящий о будущем "очищении" церкви христовой, которую не одолеют врата адовы и т. д.). А во вторых -- что оно было все таки напечатано ("Вера и Разум", No 8, 1901 г.). Хотя и странным путем, в духовном журнале, -- все таки это еще впервые за всю нашу историю в начале XX века в легальном органе появилась такая резкая (хотя и не особенно глубокая) критика самых основ нашей церкви.
Свободное копирование
