Дневник (1898-1903) - 13

10 ноября 98

На днях разрешен г-жам Козакевич и А. А. Давыдовой (редактор -- г-жа Э. К. Пименова) {Е. П. Козакевич -- женщина-врач; А. А. Давыдова -- основательница и издательница журнала "Мир Божий" (впоследствии "Современ. Мир"); Э. К. Пименова -- переводчица и популяризаторша.} новый детский журнал. Просили о разрешении журнала "Юная Россия" и представили программу. Программа утверждена,-- но название "Юная Россия" сочтено опасным. Почему? В 60-х годах существовало тайное общество "Молодая Россия", выпустившее несколько прокламаций. Прошло больше 30 лет с тех пор, но не только слова "Молодая Россия", но даже "Юная Россия" все еще сохранили свою пугающую силу! Издательницы с большим прискорбием назвали журнал "Юный Читатель".

В Полтаве разыгралась целая "политическая история". Жил там некто Налимов, бывший офицер, бросивший службу и занявшийся садоводством, говорят -- из "опростившихся" или толстовцев, которого все считали порядочным человеком. Когда открылась вакансия директора местного земледельческого училища -- земство провело туда Налимова. Однажды кто-то, сам Налимов или его подчиненный, обходя школу, нашел ученика за чтением брошюрки, которая оказалась запрещенной. Одни говорят, что это было что-то толстовское, другие, что какая-то прокламация стачечников. Бывший "толстовец" не нашел ничего лучше, как тотчас-же помчаться к жандармам. Налетели, произвели обыск и арестовали какого-то сторожа, давшего ученику брошюрку. Даже жандармы, повидимому, не придали "делу" никакого значения.

Но история получила дальнейшее очень прискорбное течение. Остальные земские служащие возмутились поступком "педагога", призывающего на помощь жандармов в стены своей школы. Поэтому 27 человек, исключительно земских служащих, обратились к Налимову с коллективным заявлением, в котором, оценили его поступок, как "непедагогический" и несогласный с традициями земской службы. Таких писем послано два: в одном, после оценки поступка Налимова, сообщалось, что авторы прерывают с ним всякие сношения, из чего предоставляют ему самому сделать вывод. Другое письмо ограничивалось сообщением, что авторы более не считают Налимова своим товарищем. Налимов хотел-было оставить службу, но потом остался (по настоянию управы), а через некоторое время... из Петербурга получилось вдруг предписание: всех 27 человек исключить со службы, без права служить в земстве когда-бы то ни было, и -- в 24 часа (!) оставить пределы Полтавской губ. Это мудрое решение застигло земство совершенно врасплох -- удалить сразу 27 служащих -- это значить совершенно приостановить все дело. Председатель Шкляревич выхлопотал отсрочку и помчался в Петербург. {Пешехонов, статистик, тоже попавший в эту историю, говорит, что Налимов, кроме того, в письменном доносе инсинуировал на "вредное влияние" некоего Степанова, который во время его отсутствия заведывал школой. Пешехонов уверяет, что это вредное влияние совершенная ложь,-- однако Степанову одному из всех не дали впоследствии даже отсрочки и выслали немедленно из Полтавы! (Примеч. автора). Речь идет об А. В. Пешехонове, впоследствии близком сотруднике и члене редакции "Русск. Багатства".} В департаменте полиции сказали, что считают "дело" серьезным; Горемыкин, наоборот (как всегда) -- высказал "личное мнение" -- что это пустяки. Но... все таки принял меру, которая выкинула на улицу 105 человек (считая и семьи). "Кто из нас не ругает жандармов,-- сказал будто-бы Пилат Лонгинович Горемыкин.-- Я и сам ругаю жандармов; но они сделали из этого шум, ну, а я ответил... на шум -- треском" {Пешехонов решительно уверяет, что никаких "ругательств" по адресу жандармов не было. Также не было и шума. Письмо вовсе не распространялось, а назначено было лишь к сведению Налимова. (Прим. В. Г.).}. Этим bon mot вполне об'ясняется мудрая "государственная мера".

Как всегда -- мера, кроме участников, постигла еще некоего Олеховского, который был п_р_о_т_и_в письма и сам его не подписал. Но так как п_р_о_т_и_в письма он высказывался в собственной квартире,-- то заодно с остальными попал в проскрипционные списки, так как значит "у Олеховского была политическая сходка" {Тоже неверно: никакой сходки ни у Олеховского, ни в музее, которым он заведывал,-- не было. Олеховский был против письма и не подписался. (Прим. В. Г.).}.

В числе людей "вредного образа мыслей" попались и люди "без всякого образа мыслей", самые непосредственные обыватели, теперь совершенно убитые разгромом. Они никогда и не думали о политике; они думали толко, что педагог может обходиться без жандармов, в стенах учебного заведения!

Сам Налимов об'ясняет свой поступок тем, что, если-бы он не донес, то донесли бы на него! Оправдание плохое, но система шпионства среди педагогов очевидно хороша!

Одно из последствий свидания Клопова с государем. Сегодня у меня был Далин (Д. А. Линев) и рассказывал о новом эпизоде из своей печальной эпопеи {По требованию начальника главн. управления по делам печати Соловьева, Линев был удален из числа сотрудников "Биржев. Ведом." Подробности этого инцидента см. в "Дневнике" 1896 г. (т. III), запись от 13 окт.}. Он было сошелся таки с Гайдебуровым и решил сотрудничать в "Руси", не подписывая фамилии. Гайдебуров обещал, что "Русь" будет вестись в духе, не противоречащем основным положениям, которых держится "передовая" пресса. Между тем в газете стали появляться статьи о необходимости восстановления прихода, как мелкой земско-административной единицы. Далин обратился с вопросом по этому поводу.

-- Видите-ли,-- пояснил Гайдебуров,-- один господин имел случай беседовать в Ливадии с государем, и тот высказался в смысле, благоприятном идее "прихода"...

С некоторых пор, действительно, "приход" начинает мелькать на страницах некоторых газет. "Руси" напр. не было и дела до прихода. Теперь она забегает вперед с этой идейкой.

В "Руси" ответственным редактором некто Головинский, креатура М. П. Соловьева. Это "редактор по назначению". Он состоит вторым редактором "Нови", где получает 350 р. в месяц, даже не являясь в редакцию. Кроме того, ему разрешено еще собственное издание "Северный Курьер". Нечто в роде универсального редактора!

Кстати: Клопов получил (пока в обещании) -- 100 тыс. "на исследование", и теперь сам в затруднении: организовать такое исследование ему, разумеется, совсем не под силу. Вообще, дело все более сходит на фарс. По рассказам самого Клопова -- царь все молчит. Кроме того, очевидно, бессвязная болтовня этого явленного пророка начинает надоедать. Однажды в Ливадии царь остановил его вопросом:

-- Вы долго еще будете говорить об этом предмете?

-- Я сейчас кончу...

-- Теперь кончили?

- Да.

-- Я хотел вам сказать, что я сразу же был с вами по этому предмету совершенно согласен и вам не было надобности доказывать это...

Теперь, говорят, Клопов посылает в Ливадию какого-то своего родственника. К нему обращается множество лиц с просьбой сообщить о них или об их мнениях государю. Между прочим Клопов чуть было не представил государю резкую записку некоего кн. Оболенского, которую, к счастию, все таки пересмотрел раньше. В ней была фраза -- такие-то меры, поданные "под соусом Александра III". Интересно, что это назначалось сыну Александра III. Очевидно, русский человек полагает, что наступила пора не только для фамилиарности, но и для амикошонства, пока еще не крикнули: "брысь". Еще интереснее,-- что этот князь -- недавний еще крепостник, стоявший в земстве за розги и против школ. Это предводитель --ского уезда, одно время прославленный в газетах за свое мракобесие! О, святая Русь!