5 ноября 98
С некоторых пор я хожу пешком или езжу на велосипеде на угол Бассейной и Знаменской, где, на углу, беру какую-нибудь небольшую газету,-- преимущественно "Сын Отечества" -- для телеграмм. Сегодня, придя туда часов в 9, я не застал моего знакомого газетчика. Впрочем, он скоро прибежал, запыхавшись, и подал мне No "Сына Отечества". Оказалось, что сегодня утром произошло большое событие, доставившее газетчикам много хлопот и беготни: "Новому Времени" запрещена розничная продажа, и теперь приходится обычным покупателям заменять "Новое Время" другими изданиями.
-- Ну, Нотовичу {О. К. Нотович, редактор-издатель газеты "Новости".}, счастие,-- говорит старик.-- Да как-же. "Нового Времени" артель брала ежедневно 7200 экземпляров, да мы "Контора" половину этого числа (у него на шапке знак "Общей (г.г. издателей) Конторы"). Теперь чем заменить? "Новости", "Газета" (т. е. "Петерб. Газета"), уж "Листка" ведь такой господин, который "Новое Время" читал -- не возьмет... Вот если-бы Трубникова "Мировые Отголоски" не прекратились,-- шибко бы стали брать. Теперь всего больше идут "Новости". Мы брали 260, теперь взяли 600, да еще 300 на комиссию, и все уйдут...
Трубников в своих "Отголосках" не даром систематически доносил на "Новое Время", обвиняя газету в безбожии и -- неуклонном проведении франкмассонства {Франк-массонство -- конек М. П. Соловьева. (Прим. автора).}. Он хорошо чувствовал, что публика "Нового Времени" -- его публика. Полная беспринципность, применение к обстоятельствам, порядочная газетная техника и травля инородцев... Все это было и у Трубникова. Понятно, что он -- враг "Нового Времени". М. П. Соловьев тоже почему то враг "Нового Времени",-- но даже ему трудно бороться с этим левиафаном русской печати.
У газеты Суворина есть хорошее оружие. Некоторые животные, во время нападения на них, в качестве защиты выпускают зловонную и вредную жидкость. В трудной борьбе за существование среди цензурных условий -- часть нашей печати тоже выработала приспособление такого же рода. Публика, даже широкая, теперь уже непременно требует хоть изредка проявлений "гражданской смелости" и независимости мнения. Но это опасно с другой стороны, и по временам приходится платиться. Тем не менее от времени до времени газеты "смешанного направления" позволяют себе печатать такие вещи, которые ни за что не могут появиться в газетах либеральных. А им сходит, потому что, совершив такой подвиг, газета разбавляет его тотчас-же какой-нибудь сугубой мутью и зловонием в таком "патриотическом" или ретроградном роде, что хоть нос зажимай. На днях еще цензор Елагин рассказывал мне, что даже цензора в таких случаях робеют перед некоторыми газетами, стремящимися доказать свою благонадежность... Этим достигается двойная цель: оффициальные сферы не могут обвинить в "систематическом" либерализме, и грех газеты принимает характер случайности. А публика готова простить гадости, вспоминая, что все таки,-- "вот напечатали-же то-то или то-то..."
Теперь на время придется вероятно ждать чего-нибудь ультра-нововременского -- чтобы сняли запрещение, которое, конечно, приносит огромные убытки... Сознательная-ли это политика -- сказать трудно. Наша пресса, стесненная и кругом обставленная препятствиями, давно приучилась "бить в сторону наименьшего сопротивления". Это налагает, думаю, особый отпечаток на самый склад ума и настроение "ближайших сотрудников"... {Под этой записью имеется более поздняя приписка В. Г.: "Розничная продажа опять разрешена "Новому Времени" -- 13 ноября".}.
Свободное копирование
