Начали собираться в дорогу, приводить в порядок наше незавидное имущество. Обуви не было, теплого одеяния тоже. Я надеялась, что все-таки что-нибудь найду в Ленинграде. Все зимнее оставалось там, может быть, что-нибудь осталось?
Книги, восемьдесят два тома Энциклопедии, которые сохранились, хотела продать, но за книги давали мало, требуя еще четыре тома. У меня их не было. Решила книги увезти с собой.
Жаль было уходить с работы: уже привыкла, освоилась. Так не хотелось опять все ломать себе и детям. Делать было нечего. Муж звал домой в Ленинград. Взяла расчет с хорошей характеристикой, дети распрощались со школой.
Когда соседи узнали, что мы уезжаем, предложили мне вознаграждение за передачу ордера на квартиру и прописку. Это было бы нам весьма кстати, но мой характер и совесть! Жила у меня Бетя с семьей, которая так и не нашла жилье. Я безвозмездно отдала ей ордер, переписав на ее имя, и оставили ей квартиру со всем содержимым родительским имуществом, которое мне удалось собрать. К сожалению, это пошло не впрок. С мужем у нее после войны не ладилось, и она через некоторое время, все оставив, укатила в Кутаиси к родителям. Квартира осталась у ее мужа, и дальнейший ход событий мне не известен. Да и надо ли мне знать, только излишне будоражить душу. Что с воза упало, то пропало.
***
Наступил ноябрь тысяча девятьсот сорок пятого года.
Поехала в Симферополь оформлять документы на выезд.
Миша с Лидой меня встретили, помогли все сделать. Вечером побывала с ними в кино. Это были единственные родственники, единственные родные лица на тот момент, и я была им благодарна за теплоту и участие в моей судьбе. Переночевав, отправили обратно.
Дети ждали. Итак, мы были готовы к отъезду. Встречу в Ленинграде нам подготовил муж, найдя там своего земляка по городу Черикову, Райскина Матвея. Мы дали ему телеграмму
Книги и постель отправили багажом. Бетя, Муся, Рива Маркушевич проводили нас на вокзал и усадили в поезд, который шел на Смимферополь. Прямого сообщения не было, поезда еще шли плохо. В Симферополе мы высадились и очень долго ждали на перроне с другими реэвакуированными, уезжавшими на свои старые довоенные места жительства. Там, в сутолоке вокзальной нас нашли Миша с Лидой, принесли нам термос с чаем, ибо дети замерзли.
Ночь мы провели на вокзале. Народу было столько, что, как говорится, негде было яблоку упасть. Никто не знал, когда нас отправят дальше. Миша с Лидой тоже не уходили.
Под утро нас погрузили в эшелон, идущий на Москву. Долго еще стояли. Наконец, поезд тронулся. Прощай, Крым, дорогая Евпатория. Миша с Лидой остались на перроне, провожая нас взглядом.
Итак, опять мы расстались, опять в пути.
Свободное копирование
