Я ждала вызова и опасалась получить его. Я так хотела оттянуть подальше это время – до теплых дней.
Наступила осень тысяча девятьсот сорок пятого года. Осыпались листья в сквере и садике напротив. Зелени в Евпатории не очень много, зато море. Оно зловеще шумело под напором ветра, который гуляет в это осеннее время. На пляже уже никого не было, разве прохожий останавливался поглядеть на это кипящее, пенящееся море.
Комната у нас была мрачная, окна близко к земле. Солнце в комнату не попадало. В осеннее время было неуютно, зато летом при жаре было хорошо, прохладно. Несмотря на все недостатки, я с радостью осталась бы в Евпатории на всю оставшуюся жизнь.
Все получилось совсем не так. В один из таких осенних дней пришел вызов в Ленинград. Муж проездом, по военным делам побывал в Ленинграде и навестил нашу опустевшую квартиру, сорвал гвозди, и первое, что увидел – убегавшую крысу. Квартира была пуста. Все, что можно было взять, было взято, а что горело – сожжено еще во время блокады. Была угроза лишиться квартиры.
Муж, несмотря на то, что не было дров и окна были забиты фанерой, было холодно и грязно, выслал вызов.
Была поздняя осень. В Крыму еще не холодно.
Он не представлял себе и не подумал, что ждет нас в зимнее время в Ленинграде. Он нас торопил. Демобилизация пришла намного позднее, ибо было еще много дел по ликвидации военного хозяйства и определения раненых.
Мы решили тронуться в путь, не думая, насколько все будет трудно, невыносимо – предел возможного для моих сил.