Бетя Мазо

      Тут есть, что вспомнить. Расстались мы с ней в эвакуации, когда Бетя с семьей уехала на чайные плантации в Абхазию в погоне за лучшей долей, и больше мы ничего друг о друге не слышали. Вдруг Бетя объявилась в Евпатории с сыном Борисом и  и мужем Пантелеем Гапоновым, который после госпиталя был освобожден от военной службы. Родители ее остались в Кутаиси, где они основательно устроились при синагоге. Мать разбил паралич, Бетя за ней ухаживала, а когда приехал муж, она оставила родителей и уехала.

      Дом в Евпатории, где они жили до войны, сгорел при бомбежке, Бетя с семьей заехала ко мне. Я была рада встрече! После того, как все мои родные погибли, я в ней увидела родного человека.

      Пока они не нашли квартиру, решили жить вместе со мной, как в сказке «теремок». Гуревичи уже устроились, теперь подруга прикатила. Скучать не давали. Я не возражала. Борис был ровесником Левы, и особенных недоразумений между нами не было. Конечно все это затянулось: квартиру не находили и, по-моему, не искали, зная, что я в конце концов уеду в Ленинград. Жили с нами, часто вызывая мое раздражение. Поэт писал о доброте:

                 Эх ты, доброта, доброта!

                 Добротою слыть погоди!

                 Никакая ты не доброта,

                 Если хочешь всем угодить.

                 Доброта – это та,

                 От которой пятится Ложь,

                 Негодяя бросает в дрожь! 

      Хорошо сказано!

      Я знаю только: сделай много раз хорошо, а только один раз плохо, - останешься плохой. Так не лучше ли отказать сразу? Об этом стоит подумать. Мой слабый характер меня  всегда подводил; и на этот раз, и в последующие не лучше было.