Миша, мой двоюродный брат, каким-то образом оказался в Евпатории и нас разыскал. Это была потрясающая встреча. Мы бросились друг другу в объятия и не могли опомниться от радости. Мы виделись с ним в последний раз, когда были молоды и свободны, когда рисовали себе заманчивые картины будущей жизни. Теперь мы были зрелые люди.
Познакомилась с семьей: женой Лидией Федоровной и дочуркой Женей.
Миша работал главным бухгалтером на военном предприятии у нас в городе и жил недалеко от нас.
Сознание, что я не одна, что рядом родственники, несказанно меня радовало. Мы стали часто встречаться, и это стало моей отдушиной где я могла поведать все мои огорчения, затруднения, и где я всегда могла получить добрый совет и помощь.
Лида оказалась простой и очень родственной женщиной и всеми силами старалась нам помочь. От Жени перешло Элочке платьице, в котором она ходила в школу. Тогда это было очень важно: мы были практически раздеты и поэтому так запомнили этот момент.
Миша от военной службы был освобожден в связи с плохим зрением. Он ходил в очках с очень толстыми стеклами. Была сильная близорукость, впоследствии перешедшая в глаукому и почти полную слепоту. Леня, ее брат остался в блокадном Ленинграде, и о его участи я узнала, уже будучи в послеблокадном городе при встрече с Рахиль Солитой. Он умер от голода. Когда она рассказывала об этой трагедии, мурашки бегами по коже. Приходил он к ней, но она ничем помочь не могла: сама голодала (а он к тому времени потерял карточки). Как было страшно смотреть на голодного человека и быть не в состоянии ничем ему помочь, кроме кружки кипятка! Он умер у нее на глазах.
Лека, второй брат Миши еще до войны пропал без вести из-за какого-то глупого анекдота, его забрали (тогда было такое время). Мать в дни оккупации погибла в Симферополе вместе со всеми евреями. Миша, так же, как и я, из всей семьи остался один.
Все было бы хорошо, если бы Мишу с семьей не перевели в Симферополь, где было их правление. Это меня очень огорчило. После недолгих сборов они уехали, и я потеряла в их лице очень близких людей.
Скучать долго не пришлось. Мы тоже были «на колесах». В скором будущем предстоял путь в Ленинград, связанный с большими трудностями в то тяжелое послевоенное время. Но об этом – дальше.
Свободное копирование
