На пути к социал-демократии - 10

В тот момент, когда происходила хурская конференция, мы все, хотя и повернулись уже спиной к бакунизму, не были еще, однако, вполне сознательными, последовательными социал-демократами. Что мы, фактически, распростились с бакунистскими воззрениями, показывает уже само по себе мое участие в конференции  с одобрения моих ближайших товарищей. Но что я лично не стоял еще тогда твердо обеими ногами на почве социал-демократической теории и практики, видно хотя бы из моей хурской речи, далеко не свободной от бакунистских и вообще народнических тенденций. А так как Дейч, Плеханов и, вероятно, В. И. Засулич намеревались заявить свою солидарность с этой речью, то, стало быть, и они еще не совсем свободны были от власти народнических тенденций.

В конце октября 81 г., т. е. недели три спустя после хурской конференции, Плеханов, по возвращении из Парижа в Швейцарию, писал Лаврову: «Настроение моих женевских товарищей не особенно радует меня. Оно может быть формулировано словами  «соединимся во что бы то ни стало, хотя и поторгуемся, сколько возможно». История хватает за шиворот и толкает на путь политической борьбы даже тех, кто еще недавно был принципиальным противником последней.» Плеханов, стало быть, в таком существенном вопросе, как вопрос об отношении русских социалистов к борьбе с абсолютизмом, оставался еще, если не совсем, то в значительной мере на почве старого народничества. А между тем, теоретически он, конечно, уже в то время ближе всех нас стоял к марксизму.

Эволюцию Плеханова от народничества к марксизму и к социал-демократии легко проследить по его литературным произведениям в промежуток времени с 80-го-81-го до 83-го года. Как совершался этот процесс специально у Дейча и Засулич, я могу только догадываться, но в точности, конкретно, не знаю, потому что видались мы тогда довольно редко, на короткие моменты, большей частью, для какого-нибудь практического дела, а из Цюриха, посредством переписки, я не мог  или, по крайней мере, мне трудно было  следить за их идейной эволюцией. Но мне кажется, что, по существу, мы все до начала или почти до середины 82 года не совсем ясно сознавали, что мы становимся социал-демократами. Подвигаясь вперед в эту сторону, мы вместе с тем еще не изжили наше идейное прошлое и связаны были с ним некоторыми нитями. У меня это противоречие отразилось, между прочим, в том, что на русское революционное движение я продолжал некоторое время смотреть почти глазами революционного утописта русской разновидности, в то время, как ход рабочего движения на Западе я, с самого начала, освещал в «Вольном Слове» под углом зрения социал-демократии.