Переходный момент - 9

Но кроме теоретических дефектов, в статье имеются и довольно существенные, фактические неточности.

Прежде всего, только со значительными оговорками и ограничениями можно было утверждать, что партия дезорганизована, что она разбилась на массу, взаимно враждующих кружков «под разными наименованиями». Ведь именно в течение 77-78 гг., она, в лице Общества «Земля и Воля», в значительной мере, программно и организационно консолидировалась. Конечно, до полного организационного сплочения революционных сил было еще далеко. Существовали еще разрозненные кружки под разными наименованиями и с разными программами и тенденциями. Но это было не столько новым явлением, сколько пережитком прошлого, -- первой половины 70-х годов, когда движение действительно отличалось кружковщиной и раздробленностью революционных элементов.

Еще меньше соответствовали действительности мои замечания о «шаблонности», «стадности» при выборе революционной работы и об отсутствии  определенного плана и конкретной  цели для деятельности в деревне. В воспоминаниях Аптекмана и в «Запечатленном Труде» Фигнер имеются документальные данные, показывающие, что Общество «Земля и Воля», с самого начала, выработало практическую программу, отнюдь не ограничивавшую свою деятельность организацией, пропагандой и агитацией исключительно среди крестьян и совершенно не обязывавшую деревенских пропагандистов жить физическим трудом и даже внешним образом «омужичиться». По уставу, одной из главных задач Общества   являлось   «объединение и сплочение разрозненных революционных сил молодежи (главным образом, высших и средних учебных заведений)  в прочное, во всех своих частях единое целое». А четвертый пункт «тактической» землевольческой программы гласит:

«Пропаганда народнически-революционных идей в среде общества, молодежи и городских рабочих, с целью увеличить число критически-мыслящих, сознательно-действующих поборников народа».

Для выполнения этих задач Общество выделило специальную группу, «интеллигентскую», на которую возложены были «пропаганда, агитация и организация в среде интеллигенции, особенно молодой». Если принять еще во внимание усилия Общества завязывать и поддерживать сношения с различными общественными кругами в городских центрах, пользоваться для агитации всякими проявлениями в этих центрах неудовольствия, существующим режимом, то мы должны будем признать, что Аптекман не очень далек от истины, когда утверждает, что организация Общества «Земля и Воля» реализовала на практике «принцип един-ства в многообразии».

Весь этот организационный аппарат, со своими разнообразными функциями, предназначен был служить делу подготовки «экономической революции снизу при посредстве самого народа», т. е. созданию общественной атмосферы, благоприятной агитационной и организационной работе среди крестьянских масс. Правда, в итоге, получилось то, что «боевая дружина» создалась не в народе, а в интеллигенции, и не для экономической революций снизу, а для политической революции сверху. Но этот результат получился не вследствие отсутствия конкретных целей и определенной программы деятельности у землевольцев, а  несмотря  на наличность у них и организации, и общего плана действия  благодаря объективным условиям их деятельности. Но здесь мне хочется только подчеркнуть, что и к деятельности в деревне землевольцы приступили, наметив себе очень определенный ясный путь для революционизирования сельских масс.

И я не могу отказать себе в удовольствии процитировать здесь следующие строки В. Н. Фигнер, в которых она рисует этот путь:

«Живя среди народа в форме, не насилующей резко привычек и слабостей культурного человека, но тем не менее близкой к народу (в форме волостного писаря,  бухгалтера ссудосберегательной кассы, фельдшера, мелкого торговца и т. д.), революционеры должны пользоваться всеми случаями и сторонами крестьянской жизни, которые дают повод оказать поддержку идее справедливости или возможность помочь личности и обществу в защите ими своих интересов или достоинства.

«Становясь в положение, близко соприкасающееся с повседневными интересами народа, каково напр. положение волостного писаря, революционер должен влиять на волостной суд, изгоняя из него водку и подкуп, и делая его настоящим судом народной совести; он должен поднять значение мирской сходки и волостного суда, делая их действительным выражением общественного мнения, а не игрушкой разных сельских проходимцев; он должен оттирать от общественных дел кулаков и мироедов и поднимать значение деревенской голытьбы; возбуждать и поддерживать тяжбы с помещиками, кулаками, казенными учреждениями; везде, где возможно, настаивать на защите крестьянами их прав и домогательств; словом, развивать в крестьянстве дух самоуважения и протеста; вместе с тем, высматривать энергичных людей, вожаков, которые особенно горячо относятся к интересам мира; сплачивать и соединять их в группы, чтобы на них опереться в борьбе, которая, начинаясь с легального протеста, должна вступить, наконец, на путь чисто революционный» («Запечатленный Труд», 87-88 стр.).

В интересах исторической справедливости я считаю своим долгом этими ссылками на свидетельства непосредственных участников народнического движения исправить некоторые ошибки, допущенные в моей статье в характеристике положения дел в партии.

Запоздал я отчасти и своим замечанием об от-ношении ее к делу организации социалистической прессы. Ведь месяца за три до выхода последнего номера «Общины» появился в Петербурге номер первый газеты «Земля и Воля»!

Но все эти недочеты в моей статье остались как-то незамеченными даже теми товарищами в Женеве, которые летом и осенью 78 года приехали туда прямо из Петербурга. Так например, я читал свою статью еще в рукописи Степняку, и он ни одного возражения мне не сделал. А Стефанович в своей статье «Наши задачи в селе» писал о дезорганизованности партии и идейном разброде в ней почти то же, что и я. Очевидно, глубокий кризис партии так остро и живо ощущался всеми товари-щами, что такие односторонности и преувеличения в суждениях о ней, какие имеются в моей статье, не производили впечатления и казались не заслуживающими особого внимания. Этим, главным образом, я объясняю и тот факт, что по приезде в Россию мне не пришлось выслушивать от товарищей каких-нибудь возражений или упреков в том, что я неверно обрисовал положение дел в партии .

Н. И. Жуковский, шутя говорил: «Ну и будут же тебя колотить  с одной стороны, Стасюлевич (либералы), а с другой, наши». А Драгоманов, в ответ на нападки женевцев (Дейча, Стефановича, Засулич) на него за его резкие критические замечания по адресу революционеров, говорил впоследствии: «Вот Аксельрод критикует, и никто его за это не упрекает, а на меня вы сердитесь».

Товарищи справедливо ему возражали: «Аксельрод критикует любя, как друг, а Вы, как противник» или враг, точно не помню).