Переходный момент - 1

Последний номер «Общины» вышел в свет в конце 1878 г., в то время, когда в России среди народников уже назревали те разногласия, которые привели к расколу самой сильной тогда революционной организации  Общества «Земля и Воля»  на две партии: «Народную Волю» и «Черный Передел». Как известно, разногласия эти вращались вокруг вопроса о политической борьбе и политическом терроре. Часть народников, в состав которой входило большинство наиболее революционно активных и влиятельных землевольцев, организовавших потом партию «Народной Воли», настаивала на том, чтобы революционные силы концентрировались на борьбе с абсолютизмом террористическими средствами. Другая часть землевольцев -- будущие «чернопередельцы» -- отстаивала старую, принципиально отрицательную позицию русских социалистов по отношению к политической борьбе. Промежуток времени с конца 78 г. до раскола Общества «Земля и Воля» в следующем году был переходным моментом в развитии револю-ционного движения 70-х годов, переходным от периода господства народнического «экономизма» к периоду народнической политической борьбы, под лозунгом -- «Народная Воля».

Момент этот тяжело, можно сказать, трагически переживался многими революционерами. Партия переживала, в самом деле, серьезный кризис, вызывавший в ее рядах тем большие опасения и тревоги, что она, в целом, очутилась в тупике, из которого нельзя было найти выход.

В конечном счете, кризис этот обусловлен был чрезвычайным несоответствием между задачами  партии и наличными общественными силами, способными и готовыми прямо и косвенно поддерживать ее в осуществлении этих задач. Но непосредственным источником  кризиса было противоречие между идеологией, определявшей субъективные цели и стремления революционеров, и той основной, исторической задачей, которую ставила перед ними русская действительность.

Задача эта заключалась в борьбе за радикальную ликвидацию социального и политического режима, унаследованного «пореформенной» Россией от эпохи государственного и помещичьего крепостничества. Идеология же, которой руководились революционеры и которая их вдохновляла на самоотверженную и героическую борьбу, предписывала им преследовать совершенно другую, утопическую задачу: подготовлять «экономическую революцию снизу», с  непосредственной целью воспрепятствовать торжеству капитализма в России и заложить прочную основу для развития ее на социалистических началах -- раньше, чем капиталистическое развитие пустит глубокие корни в ней.

Морально обязывая революционеров концентрировать все свои помыслы, силы и энергию на преследовании именно этой утопической цели, эта идеология не только отодвигала на задний план самую мысль об очередной исторической задаче революционного движения в императорской России, но и прямо дискредитировала эту задачу в сознании русских социалистов-семидесятников. Ведь победоносная социалистическая революция, рассуждали они, не может не уничтожить попутно царского самодержавия и сословных привилегий. Раз великая народная революция водворит общественный строй на основе экономического равенства и свободы, она этим самым положит радикальный конец также и режиму всеобщего политического бесправия и экономических и сословных привилегий дворянства. Устранение же только этого режима, само по себе, не только не может привести к полному экономическому и политическому освобождению народных масс, но, наоборот, даст только могучий толчок развитию новой, капиталистической формы эксплуатации их и доставит социально-политическое господство над ними новому классу -- буржуазии. С этой точки зрения, борьба специально «за права человека и гражданина» представлялась делом одних только имущих классов; для социалистов же ставить себе целью завоевание одних только этих прав означало совершить предательство по отношению к «народу» и своим собственным социалистическим идеалам.