Прозоровский, решившись штурмовать Браилов, поручил ген. Кутузову составить диспозицию, а Кутузов дело это передал для исполнения подполковнику генерального штаба Толлю.
Для атаки назначили 18 батальонов, чего конечно было очень мало; надо было, по крайней мере, 24 батальона, так как ведь не могли же 9.000 чел. атаковать 15.000, защищенных прекрасными укреплениями. Пропорция атакующих должна быть, по крайней мере, втрое больше осажденных, и вчетверо, -- при штурме. В Браилове же число осаждающих было даже не равно числу осажденных.
С другой стороны, если бы назначили 30 батальонов, то в случае неуспеха можно было бы потерять всю армию.
Все эти обстоятельства доказывают, что этот штурм был вполне случайный, чтобы не сказать -- не нужный и, даже, бесполезный.
Никто не принял даже предосторожностей, необходимых при штурме. Солдаты наступали со своими ранцами на спине; им [233] забыли сказать, чтобы они их сняли и оставили в лагере, но абсурд и гибельный капрализм, заразивший всю русскую армию, был причиной, что начальники не решались взять на себя смелость приказать солдатам снять ранцы, тогда как по уставу они должны были нести их. Также взяли с собой знамена, совершенно бесполезные при штурме, но подвергавшиеся опасности потери их.
Я полагаю, что при штурме надо освобождать солдат от всего, что его стесняет, дабы сделать его более ловким; что и было в 1807 г. на остр. Читале. Можно было бы снять с него и шинель, оставив в одном мундире, без тесака и патронной перевязи, только с 10-ю патронами в кармане. Когда настанет момент действовать штыками, надо стараться прекратить стрельбу, так как тогда обыкновенно стреляют в воздух или один в другого, что и произошло в Браилове.
Кутузов избрал начальниками своих трех колонн очень неудачно генералов-майоров Сергея Репнинского, Михаила Хитрово и князя Василия Вяземского. Первый в точности исполнил свой долг, но не был достаточно опытен и решителен для подобного предприятия. Хитрово, боявшийся огня, страшный сплетник, не был в состоянии ни отдавать приказаний, ни исполнять диспозиции. Кн. Вяземский был очень образован и хорошо знал военное дело, но, будучи весьма легкомысленным, он не считался энергичным. Находившийся при колонне Репнинского ген.-лейт. Олсуфьев был храбрым, но мало опытным.
Граф Сергей Каменский командовал всеми, иначе сказать, согласно своим привычкам, ничего не делал и никем не командовал.
Распределение войск по колоннам было следующее.
1-я колонна ген.-майора Репнинского.
2 батальона 29-го Егерского полка.
1 батальон Новгородского
2 батальона Пензенского полка.
1 батальон Выборгского полка.
2-я колонна ген.-майора Хитрово.
1 батальон Нижегородского полка.
2 батальона Фанагорийских гренадер.
Резервы
Р е з е р в :
1 батальон Нижегородского полка.
2 батальона Украинского полка [234]
3-я колонна генерал-майор кн. Вяземского.
2 батальона 13-го Егерского полка.
1 батальон Вятского полка
Резерв:
1 батальон Вятского полка.
1 батальон Воронежского полка.
Так как окружающие кн. Прозоровского были очень неосторожны (Кн. Прозоровский был глух, его палатка постоянно была окружена адъютантами и волонтерами, ожидавшими приказаний и, конечно, все слышавшими, о чем говорилось в палатке), а окружающие Кутузова и еще того менее, то о штурме в лагере узнали заранее, и отсюда весть перешла и к туркам. Визирь впоследствии говорил графу Мантейфелю, который передавал об этом мне, что он беспрестанно посылал к нам в лагерь греков и знал все, что у нас происходило.
Один немец, содержатель гостиницы, г. Просс, сообщал визирю новости, перекрывая соломой крышу своей хижины, стоявшей очень близко от палатки Прозоровского (Этот Просс был задержан 2 года спустя, но так как против него не было никаких доказательств, то его отпустили).
И так для штурма трех наших колонн, был избран правый фланг турок, где на ретраншементе имелись хорошо фланкируемые, бастионы. Атака левого фланга представлялась менее выгодным, так как даже в случае успеха, мы подвергались сильному огню с цитадели. Нападение на центр было также не выгодно, так как имеющие там две огромные куртины представляли не меньше опасности.