23-го марта Милорадович сделал очень тяжелый ночной переход в 28 вер., а 24-го решился на приступ, который не удался. Ночью замечены были в горах огня, тянувшиеся до Дуная. Огни эти очень удивили генералов, но валахский депутата, бывший при Милорадовиче (и по всей вероятности, поверенный Филиппеско) уверил, что это крестьяне сжигают старую траву в это время года. Милорадович не усомнился в истине его слов, другие же генералы отнеслись недоверчиво и долго недоумевали о причине огней. Спустя 6 месяцев, когда я приехал командовать в Бухарест, я удостоверился, что это были сигналы, которыми Фелиппеско давал знать Эдину-паше о движении наших войск.
Кроме того, Милорадович плохо рассчитал время и расстояние, а грязь и лужи, образовавшиеся после оттепели и дождей, заставили несколько колонн сделать обходы, что задержало движение, и войска подошли к ретраншементам предместья только после восхода солнца, в 7.30 ч. утра, а рассчитывали начать штурм в 5 ч. Конечно их увидели в городе, где все уже было приготовлено к встрече.
Для атаки войска были разделены на 5 колонн, следующим образом:
1-ая правая колонна:
Генерал-майор Палицын.
2 батальон Апшеронского полка.
2 батальон Сибирских гренадер.
2-ая колонна:
Полковник Броммер
2 батальон Олонецкого полка
2 батальон Малороссийских гренадер
3-ая колонна:
Генерал-майор Ставицкий.
2 батальон Ново-Ингерманландского полка.
1 батальон Олонецкого полка.
Первые три колоны были под общим начальством генерал Гартинга.
4-ая колонна:
Генерал-майор Ушаков.
2 батальон Одесского полка
2 батальон 6-го егерского полка 5-ая колонна: Полковник Толбухин.
2 батальон Орловского полка
1 батальон 6-го егерского полка. [718]
Последние две колонны были под общим начальством графа Цукато.
Белорусские гусары и Остахова полк, самые храбрые, были поставлены в резерве.
Если б получше изучили местность, которую желали атаковать (а знать ее должны были в совершенстве, так как я уже говорил, туда постоянно посылались разведчики, а турки никогда не предпринимают предосторожностей против лиц к ним посылаемых), то увидали бы, что надо демонстрировать влево и в центре, а главные силы перевести вправо (их движение было бы скрыто домами предместья), или же повернуть фронтом против большого левого бастиона, и войти в мертвое пространство, куда не проникал ружейный огонь с высоких валов бастиона. Тогда легко можно было бы войти в крепость по берегу реки. Правда, что в то же время мы подвергались бы опасности быть под огнем небольшого укрепления с острова, но оказалось, что там не было ни души, чего конечно нельзя было предполагать (а между тем это факт, так как Журжевский паша, имея мало людей, совершенно оставил это маленькое укрепление). Милорадович перевел гр. Цукато с левого своего фланга на правый, но он ничего не мог там сделать; но если бы он передвинул сюда Гартинга и остался бы и сам, то трое таких храбрецов наверное бы победили турок.
После нескольких орудийных выстрелов с нашей стороны по ретраншементам предместья турки покинули их, так, как надо было иметь по крайней мере 1.500 чел., чтобы их защищать, а турок всего было 400 чел.
Там нашли 14-ть пушек, которые турки принуждены были нам оставить. Некоторые жители скрылись в крепости, a другие спрятались в домах или в садах.
Колонны, сомкнувшись, прошли узкие улицы предместья, затем собрались впереди, но их отвага не могла одолеть тех затруднений, которые представляли как отдельные укрепления, так и рвы крепости.
Только один, Сибирского полка, майор Рихтер понял и сделал то, что действительно надо было сделать. Он с 30-ю солдатами обошел фронт бастиона слева, ворвался в крепость и даже поднялся на валы, но так как никто не поддержал его, то он погиб вместе с 30-ю славными гренадерами.
Все остальные колонны считали этот ров наружным, и никто не знал о его глубине, а иные даже и о существовании его. Солдаты отважно кинулись в него, быстро поставили свои [719] лестницы, но они оказались слишком короткими. Генерал Гартинг всегда несчастливый, как в своих предприятиях, так и в возлагаемых на него поручениях, плохо рассчитал его глубину. Хотя нескольким солдатам и удалось перейти этот ров и даже перебраться по закрытому пути, но не было никакой возможности перейти второй ров, облицованный камнем; для сего надо было доставать лестницы из первого рва и переносить их во второй, под выстрелами в лицо и среди белого дня.
Энергия и храбрость Милорадовича, Гартинга и гр. Цукато не помогли делу. Генерал Ставицкий, сидевший на краю рва, руководил переходом его с геройским хладнокровием, но вскоре был убит ружейным выстрелом. Ставицкий -- был командиром Белорусского полка, и не место гусарскому генералу быть в штурмующей колонне, но Милорадович назначил его туда, зная его поразительную храбрость. Вскоре Милорадович увидел, как к туркам подплыли 17-ть судов с десантом из Рущука, и тогда в нем зародилось сомнение в успехе штурма. Попытка сделать новые усилия, или даже оставаться под стенами крепости дольше, значит подвергнуть весь свой отряд полнейшему истреблению, и он решил отступить.
Отступление совершено было в полном порядке. Он не успел разрушить всех домов предместья, но сжег только часть их. Оставаясь в ретраншементах крепости до полудня, он взял с собой только 7 пушек, но не позаботился о том, чтобы иметь достаточно лошадей -- для отвоза их; остальные 7 пушек заклепали. Сделав в ретраншементах несколько совершенно бесполезных брешей, вечером того же дня Милорадович отвел войска в Дайо.
Свободное копирование
