Атака Журжева 24 марта - 4

 Русские потеряли в этом несчастном штурме, так плохо руководимом и еще хуже исполненном, 27 офицеров и 800 солдата убитыми и ранеными.

 Милорадович имел наглость в своих донесениях (подражая бюллетеням Наполеона) довести цифру погибших турок до 2.000 человек, а Прозоровский имел слабость подтвердить это в своих приказах.

 Я повторяю, что город не имел и 400 вооруженных защитников, ни один из них не погиб, и только лишь 12 или 15 турок было ранено.

 Спустя 8 часов после приступа, в Бухаресте уже знали о нашем неуспехе, и Филиппеско торжествовал; а через несколько времени стал распространяться слух, что турки даже преследовали и, окончательно разбив Милорадовича, двинулись на [720] Бухарест. Несмотря на полную абсурдность этого слуха, народ верил ему, и он вызвал в Бухаресте панику. Генерал Энгельгардт, президент Дивана, потерял голову и сделал тысячу глупостей. Когда майор Магденко, понтонер, приехал в Бухарест за лошадьми для отвоза пушек, то Энгельгардт его арестовал. Ко всем этим известиям Прозоровский отнесся довольно холодно, так как его занимал теперь план действий против Слободзеи.

 Маленькая деревушка Слободзея расположена на левом берегу небольшого рукава Дуная, протекающего в 6 верстах от Журжева. В этой деревне находился дом Мустафы-Байрактара, и почти вся деревня была населена его людьми и состояла из домов, фабрик, конюшен и риг его приближенных. В этой деревне в 1807 году, Мейндорф подписал перемирие, которое ему так плохо удалось. Слободзея, сделавшаяся знаменитою с тех пор, была окружена огромным ретраншементом в 2 версты длиной. Надо было иметь, по крайней мере, три тысячи человек для защиты его, турок же было в Слободзее всего 250 человек.

 Генерал Милорадович отрядил туда батальон Сибирского полка, под начальством полковника Лопухина и капитана Руссо (убитого в деле под Рущуком). Лопухин легко овладел ретраншементом и перебил всех защитников его, за исключением 14 человек, взятых в плен. Два судна с десантом, прибывшие на помощь из Рущука, были потоплены нашей артиллерией.

 В ретраншементе нашли 27 пушек, а в доме Мустафы 32 знамя и громадное количество оружия и боевых запасов. Это оказался целый арсенал, который, как мы видели, был очень слабо защищен. Надо думать, что турки не ожидали нашего нападения и ничего не успели вывезти оттуда. Да и нам трудно было воспользоваться всем найденным в Слободзее имуществом, так как все деревни, на расстоянии 30 верст в окружности, были покинуты жителями, и нигде нельзя было достать ни одной лошади и ни одной повозки. Тогда Лопухин, по приказанию Милорадовича, взорвал дом Мустафы, сжег все остальные дома и разрушил укрепления. Затем, присоединился к своему корпусу, который на другой день возвратился обратно (Лопухин и Руссо вполне заслуживали награды, но они ничего не получили, хотя князь Проворовский и делал представление о награждения Милорадовича и всего его корпуса, но согласия не последовало. Многие офицеры были достойны награды, но дело кончилось несчастливо; а в России благодарят только за успехи. Я говорил, что Милорадович рассчитывал быть генерал-аншефом, но ошибся на один год; желательно, чтобы на целое столетие). [721]

 Заняв Обилешти и Нагошти, Милорадович около последней деревни построил редут, работу которого поручил майору Ероеву. Это вышло очень неудачно. Редут расположили в 30 шагах от старого полуразвалившегося монастыря, но еще настолько крепкого, что если бы неприятель занял его, то мог бы, после одного ружейного залпа, овладеть редутом. К тому же редут был совершенно бесполезен здесь, так как р. Аржиш летом во многих местах пересыхает, и тогда редут очутится слишком далеко от реки, чтобы охранять мост. Когда я приехал командовать в Валахию, я велел его срыть.

 Другой редут, построенный Милорадовичем, в д. Крешести, на р. Ольте, был расположен удачнее. Для защиты правого берега реки, он занял Руссо-де-Веде и прекрасно расположил свои аванпосты, от Ольты до Аржиш. Несколько времени спустя он собрал свои войска в плохом лагере под Копачени и занял Слатин, на Ольте, в 120 верстах от устья этой реки. Этот порт ни к чему не был годен, но Прозоровский находил нужным удержать его за собой, так как считал его важным, что также разделял квартирмейстер его штаба полковник Хоментовский. Как только я приехал в Валахию, то приказал отставить его, так как считал его годным только для устройства магазинов второй линии.

 Между тем, князь Прозоровский вернулся к главным силам, которые тогда приближались к Браилову.

 Чтобы не прервать порядка описания военных действий, бывших на правом фланге нашей армии, я должен сначала описать, что происходило в июле, в М. Валахии, до моего приезда в Бухареста.

 После возобновления военных действий Исаев предполагал атаковать Видин, но Прозоровский отклонил эту идею, плохо согласованную с силами, которыми располагал Исаев. Он надеялся на подкрепление себя сербами, но они совершенно не годились для подобной операции.

 Видин -- самый укрепленный пункт, который турки имели на Дунае; он был всегда очень населен и имел сильный гарнизон, который можно считать в 18 -- 20 тысяч. Чтобы атаковать их, нам надо было иметь, по крайней мере, вдвое больше сербов, присоединив к ним 7 или 8 тысяч наших солдата и сильную осадную артиллерию. Тогда только можно было надеяться на удачное выполнение такого крупного предприятия.

 Прозоровский не мог и не должен был давать 5.000 ч. Исаеву, [722] а если он хотел взять Видин, то должен был сам принять в нем активное участие.

 Взятие Белграда сделало Исаева слишком доверчивым к сербам, которым без нашей помощи и без нашей артиллерии не удалось бы взять этот город, такой же сильный, как и Видин, только потому, что они блокировали его бесконечное время. В Белграде укрепления были в ужаснейшем состоянии, артиллерия совершенно негодная к службе и незначительный гарнизон.

 Кладову было легче взять, чем Видин, а между тем этого еще не сделали.

 24 марта Исаев собрал 2 батальона, 5 орудий и нескольких казаков Гоготова полка, в 80 верстах от Крайова, около Дуная, против острова Ольмары. 25-го он занял остров, в ретраншементах которого нашел нескольких турок, защищавших деревню, расположенную по средине острова. Турки не хотели сдаваться, и Исаев, окружил их, открыл артиллерийский огонь, который заставил удалиться подплывшие лодки с подкреплением. 26-го турки сдались.

 Заняв остров и усилив оборону его ретраншементами, Исаев уведомил сербов о своем успехе, надеясь, что они, приблизившись, войдут с ним в сношение, чему так способствовало овладение островом Ольмар. Остров представляет собой превосходный порт и, если бы он был укреплен, как следует, то взятие его было бы очень трудным.

 Мы не имели достаточных сил в М. Валахии, чтобы действовать там наступательно, а потому принуждены были вести себя очень осторожно, занимая лишь такие пункты, которые мы могли бы удержать за собой при поддержке войск, расположенных в соседних пунктах. Сюда относятся: 1) Крайово в 40 верстах от Видина, откуда можно было идти вправо и влево по Дунаю, течение которого изменяется около Видина и поворачивается с запада на восток. 2) Чернец -- откуда можно наблюдать Кладово и Орсово, и 3) Каракал -- чтобы наблюдать Орсово и Исловои защищать Крайово. Эти три пункта очень основательно были заняты Исаевым, прекрасным офицером и обходившимся без квартирмейстера.

 Спустя некоторое время после взятия о. Ольмар, Мелентостойкович, один из самых достойных, по храбрости и талантам, воевод, подошел к Дунаю и 21 апреля сжег предместье Кладовы.