Революция в Константинополе 1807-1808 г.г. - 6

 Начальствующие лица, изменяя интересам султана, а может быть и из страха, переходили на сторону янычар, сближались с мятежниками и даже сами управляли народным движением, в то время как Селим, в надежде избегнут угрожающей ему участи, пожертвовал несколькими своими фаворитами. Бунтовщики сами судили чиновников; жертвы избирались Кавакши-Оглаем.

 Нелим-Ибрагим-Эффенди был поставлен во главе конскрипционного списка. Однажды он был схвачен, свезен в Этмейдо и там растерзан на части. Останки его тела и клочья одежды с триумфом были отправлены в город. Хаджи-Ибратм-Эффенди (Хаджи-Ибрагим-Эффенди: хаджи -- значит пилигрим. Ибрагим, получил это звание потому, что он ходил в Мекку. Последовательно он занимал все главные должности в Порте, за исключением должности великого визиря, которую он никогда не хотел согласиться принять. Это был человек твердый, неподкупный и один из самых горячих приверженцев Низам-Джедида; он предчувствовал последствия мятежа и спрятался далеко от своего дома. Один из его слуг, знавший о том, где он находится, предал его. Янычары отыскали его и перерезали ему горло, но и с предавшим его они поступили очень жестоко), один из прежних сотрудников Селима и самый почтительный из его министров, думал спрятаться, но был найден, выведен из своей засады и затем избит до смерти. Другие известныя личности, будучи предметом ненависти янычар, были также умерщвлены в этот день. Сиркиатиби (Этого Сиркиатиби звали Ибрагимом; это был человек ума, с большими связями; он был очень предан Селиму и разделял все его идеи относительно реформы. Предвидя революцию, он давно просил отставки, которой однако не получил) -- секретарь великого повелителя, преследуемый в своем доме, искал спасения на крыше, но упал на улицу и расшибся до смерти.

 Челебей-Мустафа-Эффенди (Челебей-Эффенди (не великий визирь, но носивший, по курьезному совпадению, одинаковое имя) занимал крупную должность и был даже Рейс-Эффенди. Постоянный поклонник Низам-Джедида, он был одним из представителей ненавидящих янычар), министр -- должен был быть одной из первых жертв, но его смелость и хладнокровие спасли его. Едва узнав о народном движении, он предупредил опасность. Вместо того, чтобы искать спасение в бегстве, -- он предал себя янычарам и просил их, чтобы они взяли его под свое покровительство. Эта уловка ему прекрасно удалась. Ни кровавые казни, ни обещания султана, ни жертвы, которые он принужден был совершать, не могли удовлетворить янычар, они хотели докончить совершенно свое дело, т. е. свергнуть Селима с престола.

 Собравшись в Этмейдо, они объявили, что в продолжение [436] нескольких лет, поведение Селима было постоянным нарушением закона пророка и спрашивали муфтия: был ли султан достойным царствовать? Ответ муфтия, как и должно было ожидать, вполне удовлетворил мятежников, он дал им право свергнуть султана и они, тотчас же вооружившись, направились к сералю султана и объявили с шумом и криком, что они не признают его более своим повелителем, а на его место провозгласили Мустафу 4-го, его двоюродного брата, сына Абдул-Гамида.

 Селим не выказал никакого сопротивления их воле, которую ему объявил муфтий (1807 г. В трудах г. Иншереара можно прочесть о лицемерном и бесчестном разговоре муфтия с султаном) и, предоставив корону Мустафе, заперся у себя. Мятежники остались верными своему слову: общественная тишина была восстановлена, также как и уважение к чужой собственности. Ни один дом с тех пор не был разграблен, а когда один янычар позволил себе какую-то жестокость по отношению отменно честного человека, он был тотчас же умерщвлен своими товарищами. Это великое событие произошло в 1807 г., между 18-30 мая месяца.

 Султан Мустафа, возведенный на престол, уничтожил Низам-Джидид, следствием чего явились распущенность и отсутствие дисциплины в регулярном войске. Все поступки нового повелителя, казалось, были направлены к тому, чтобы утвердить мусульман в варварстве и невежестве, которые Селим старался уничтожить.

 Юсуф-Ага, выехав из Мекки, где был для поклонения св. местам, находился во время революции в Бруссе, где получил изданный новым султаном приказ о его смерти. Он принял его с редким спокойствием и просил только своих палачей дать ему время для совершения омовения и последней молитвы. Его имения и имения всех остальных жертв народной ярости были конфискованы в собственность государственных имуществ. Кавакши-Оглы был назначен смотрителем дворцов Фонораки и начальником батарей.

 Возведенный на престол, султан Мустафа не имел никакой возможности выказать свою власть. Вся власть долго еще оставалась в руках мятежников, а султан вынужден был им только повиноваться, вместо того, чтобы повелевать самому. Несколько раз он старался было возвысить свой авторитета, но все его попытки были напрасны. Оставленный [437] муфтий возложил на него корону, но не передал власти. Предводители волновавшегося народа, сами, часто, должны были уступать воле муфтия, выражавшейся в чрезвычайно резких формах.

 Кавакши-Оглы, не будучи в состоянии управлять всеми своими солдатами, которые собственно и возвели его в свои начальники, вскоре предался чрезмерной невоздержанности и распутству.

Е. Каменский.

(Продолжение следует).

 Текст воспроизведен по изданию: Записки графа Ланжерона. Война с Турцией 1806-1812 гг. // Русская старина, No 11. 1907.