Революция в Константинополе 1807-1808 г.г. - 5

 Ямаксы уже несколько лет как были обучены европейским приемам и вооружены ружьями со штыками, но, несмотря на это, все-таки сохранили свою прежнюю форму и не принадлежали к партии совета Низам-Джедид; они были страшно недовольны, когда получили приказание переменить форму.

 Махмуд-Эффенди (Махмуд-Эффенди -- был посланником в Лондоне; его заместил Рейс-Эффенди) в качестве хранителя ключей, в этот день находился в Фонораки, где ему и был передан султанский фирман, офицером Хассеки (Хассеки -- один из офицеров Бостанджисов), который получил приказание немедленно привести приказ в исполнение. Ямаксы, не желавшие повиноваться, взялись за оружие, и Хассеки пал их первой жертвой. Махмуд, чтобы избежать их ярости, бежал в Фонораки, но враги преследовали его, и он погиб в Буюк-дере (Буюк-дере, деревня в 8-ми верстах от Фонораки, в 18-ти вер. от Константинополя; иностранные министры имеют там свои дачи, а иные и дворцы).

 С этих пор поведение Фоноракийских ямаксов приняло характер полного возмущения, а ямаксы других пунктов и гарнизоны всех батарей, расположенных по эту сторону пролива, как на Европейском берегу, так и на Азиатском, приняли участие в бунте. Это совершилось в Буюкдерской долине, где жители соединились с войсками Кавакш-Оглы, человека с довольно темным прошлым, несмотря на что, он был найден достойным стать начальником мятежной партии, и решение идти в столицу последовало тотчас же после избрания его в начальники. Быстро подвигаясь вперед и прибыв вооруженными в [434] Тофано (Тофана -- местечко, расположенное против Константинополя на берегу моря; там находятся главное артиллерийское управление и литейные заводы), революционеры без всякого труда принудили восстать Топчисов (Топчисы (Les Topschis) артиллеристы) и заставили их идти вместе в Константинополь, куда раньше их доставили мармит -- (знамя) (Казан, Мармит (Cazan, Marmite) для турок то же, что для европейских войск -- знамя, к нему относятся с большим благоговением. Когда оно выносится на какую-нибудь церемонию, ему отдаются такие же почести, как и султану).

 По дороге к Константинополю к ним присоединилось еще много недовольных, так что бунтующие все увеличивались, а в городе они еще усилились примкнувшими к ним янычарами. Мятеж сделался общим; мятежники остановились в Этмейдо (Этмейдо -- это часть г. Константинополя, в которой находится главная казарма янычар). Тут они дали волю своим буйствам; общее спокойствие, уважение чужой собственности -- все было попрано. Призвав к себе муфтия, они потребовали от него руководства, которое он охотно и принял. Этот представитель закона, один из главных тайных зачинщиков революции, приказал в силу закона Фества (Фества -- постановление из Корана, переведенное Муфтием), поддерживаемый Казиаскерами (Казиаскеры -- главные судьи, их два: один из Румелии, а другой из Анатолии; такое назначение влечет за собою право на повышение в Муфтии), умертвить главных правительствующих лиц страны. Султан Селим, уведомленный об этом движении, вместо того, чтобы подумать о средствах положить конец бунту и воспользоваться услугами тех, которые бы могли спасти его своим мужеством и энергией, думая таким образом усмирить мятеж, -- послал бунтовщикам некоторых из своих приближенных, и, между ними, Бостанжи-Баши (который умолял султана позволить ему пожертвовать своею жизнью, надеясь этим спасти от смерти своего повелителя), обещая отмену Низам-Джедида и восстановления некоторых прав янычар. Слабость Селима увеличивала, как это и следовало ожидать, смелость мятежников. Различные приказания, даваемые султаном, не производили никакого действия, напротив, они скорее -- только вооружали их против него.