Граф Аракчеев наш военный министр - 2

 Из всех злодеяний, совершенных Аракчеевым, я приведу здесь только два, но их вполне достаточно, чтобы ознакомиться с его личностью.

 В 1797 году он был прикомандирован к Преображенскому полку и командовал батальоном. На одном учении этот батальон плохо учился, что вызвало гнев императора Павла, и он выразил Аракчееву свое неудовольствие. Что же сделал тогда Аракчеев? Он вызвал из строя трех лучших солдат 1-ой шеренги и приказал их бить до смерти, покуда окровавленных и в бессознательном состоянии их не отнесли в госпиталь, где они и умерли через 2 или 3 дня. Когда государь случайно посетил госпиталь, то полковой адъютант Дятлов, ненавидевший Аракчеева, показал умирающих людей великому князю Александру, сопровождавшему Императора, в надежде, что он остановить перед их кроватями государя, и что Аракчеев будет уничтожен, но великий князь посмотрел на них, вздохнул и удалился, не смея доложить об этом отцу.

 В 1825 году, слуги этого изверга умертвили другого, такого же тирана; это была его подруга, из крепостных прислуг, не приобревшая дружбы тех несчастных, которые страдали от жестокостей тирании.

 Аракчеев не знал тех, которые ему отомстили за других. Он арестовал нескольких своих людей и предал их страшным мукам (неизвестным в России и запрещенным законом). Более половины этих людей были невинны. Как он смел это [156] сделать? Как он мог найти людей для исполнения своей преступной воли? Государь знал об этом, но чем же объяснить тогда его молчание? Как объяснить те письма, которые он писал ему и которые Аракчеев осмелился напечатать? Как оправдать постоянную благосклонность к этому палачу? Все это можно объяснить только одним: Александр считал его преданным себе и необходимым для своей безопасности.

 Аракчеев был удален императором Николаем, и мы имеем право надеяться, что, несмотря на все его старания, он уже не получит никакого назначения.

 Чтобы составить нам резервную армию, граф Аракчеев приказал отделить от каждого пехотного полка вторые батальоны. Мера эта была ошибочна, так как оставшиеся в полках по два батальона, выделив из себя еще лучших офицеров и унтер-офицеров, не представляли уже ничего серьезного и даже не могли больше служить. Численность же пехоты уменьшилась на одну треть.

 Все эти батальоны преобразовали в полки и, с добавлением кавалерии и артиллерии, составили резервный корпус Молдавской армии. Командиром резервного корпуса назначили генерал-лейтенанта Эссена I.

 По взятии Хотина, генерал Эссен I участвовал в прусской войне 1807 г., а затем вернулся в нашу армию; но это назначение ему не понравилось, и он слишком явно выказал это князю Прозоровскому, чем и вооружил его против себя.

 Ничтожный Аракчеев, уверенный, что нельзя быть на войне хорошим офицером, не изучив основательно всей службы капрала, приказал отправить в Петербург из всех полков старейших капитанов для держания экзамена и выдержавшим таковой дать право производства в майоры, если они были достойны этого, т. е. если они знали бы в совершенстве то, чего они могли бы и не знать, для получения предназначенной им награды. Одним словом, от них, главным образом, потребовалось знание уставов. Командиры полков, бригад и дивизий были не довольны этой оценкой заслуг, так как они лучше знали достоинства своих офицеров на войне. Отвлечение этих капитанов от войск, в военное время, особенно ослабило действующую армию, так как эти боевые офицеры были в большинстве случаев командирами батальонов. Кроме того, многие из них были отличными в боях, но мало сведущими в мелочах гарнизонной службы, на которую сам Аракчеев, невежественный и упрямый, смотрел как на единственную и полезную науку, [157] Прозоровский имел слабость отпустить из армии этих капитанов, большинство которых пропало или в дороге или в Петербурге. Там они оставались более года, не получая никакого пособия. Многие из них даже не были произведены! Они-то и были лучшими офицерами, наиболее пригодными на войне (Два года спустя, гр. Каменский отказался высылать их туда, но государь заставил его исполнить сделанное распоряжение. Военным министром был тогда Барклай, человек умный и уважаемый, но и ему не удалось помешать исполнению этой пагубной меры.