События в Валахии - 7

 После сражения 6-го июня, Каменский возвратился в Бузео и оттуда направился в Максимени на Серете. Перед Браиловым турки наконец собрали что-то вроде армии из янычар и анатолийцев, из гарнизонов крепостей Болгарии и нескольких праздношатающихся и доставили великому визирю Мустафе-Челибею корпус, силою в 25 или 30 тысяч человек. Движение этой армии было очень хорошо направлено; в этом можно было узнать советы и проекты французов и особенно генерал-адъютанта Мариажа, посланного Себастиани в турецкую армию для того, чтобы руководить операциями; но мало было только указать туркам, что им делать, нужно было еще заставить их исполнить все указания я конечно Мустафа-Челибей, как царедворец, очень любезный (как и гласит самое его насмешливое прозвище Челибей) (Челибей -- турецкое выражение, которое по переводу на французский язык означает petit-maitre. Понятно, что un petit maitre, иначе -- странная личность), но без всякого военного опыта не был человеком, который мог бы исполнить те предприятия, в которых требовалась бы деятельность, энергия и привычка к войне. В конце мая он прибыл в Силистрию, перешел там Дунай, расположился лагерем на острове, [323] который образует Борец, занял Калараш, на левом берегу этой реки и укрепился там.

 Вместо того, чтобы укрепляться, ему следовало бы поспешить к Слободзее и Бузео (что конечно сделал бы Ахмет, браиловский назир, если бы он командовал армией), приказав в то же время Муставе-Байрактару двигаться на Бухарест, как было сказано в плане, данном и тому и другому французами. Назир Браилова должен был в это время атаковать графа Каменского, который бы наверно отступил и очень далеко. Милорадович, конечно, никуда не мог спастись иначе как в Австрийскую Трансильванию. Осада Измаила была бы снята, и русские принуждены были бы отступить до Серета, а может быть и дальше. Исаев, отрезанный совершенно в Малой Валахии, ничего другого не мог бы сделать, как тоже отдаться австрийцам или углубиться в Сербию. Вот до чего довел бы нас слишком обширный план кампании, составленный нами, на операционной линии в 800 верст. План составлен против всех правил военного искусства и, в то же время имел полный успех, если бы (как мы уже видели) Мейндорф согласился бы взять Измаил.

 В Бухаресте распространилась паника, которая тогда действительно имела свои основания. Милорадович наскоро отправил артиллерийские парки, одежду, больных, жен офицерских и солдатских, которых тогда много было в русской армии. Все это разбежалось в Бузео, в Фокшаны и проч. Бояре Бухареста (Филипеско во главе их) бежали в Трансильванию, а Милорадович получил приказание от Михельсона возвратиться на Серет. Этот молодой генерал, обыкновенно так рассеянный и внушавший опасение вследствие своей неопытности в военных операциях и часто смешной в своих личных делах, выказал деятельность, решительность и рассудительность, которые сделали бы честь и более старым генералам. Он оказал своему отечеству большую услугу, но в то же время это была единственная, которую он оказал во всю свою военную жизнь.

 Я знаю, общее мнение армии и жителей Валахии, что Милорадович только следовал советам Уланиуса, который и составил план всей этой экспедиции. Верно, что Уланиус очень заносчив и страшно хвастался этим, но Милорадович никак не мог заставить его замолчать (Когда Милорадович в награду за это блестящее и счастливое Обилештинское дело, которое я опишу ниже, получил золотую шпагу, украшенную бриллиантами с надписью: "за храбрость и спасение Бухареста", он, со своим обычным хвастовством, поставил эту шпагу в свою залу в шкаф со стеклянными витринами. К нему приходили все его приближенные бухарестские зеваки, чтобы полюбоваться на нее. Уланиус, также как и другие, отправился туда и, находясь перед шкафом, когда в зале было много народу, стал долго и внимательно осматривать шпагу. Кто-то спросил его: на что он смотрит? "Я смотрю на мою шпагу, отвечал он, она очень хороша!"), но если даже план этот и был составлен [324] Уланиусом, Милорадович все-таки имел большую заслугу, так хорошо и точно исполнив его.

 По плану, составленному французом Мариажом и турками, Мустафа-Байрактар вышел из Журжева с 16-тью тысячами человек и подошел к Бухаресту, но великий визирь вместо того, чтобы самому идти на Бузео, удовлетворился тем, что послал слабый корпус в 4 или 5.000 человек с 5-тью пушками на Обилешти, куда он мог отправиться сам, что было бы гораздо лучше, чем двигаться на Бузео. Эти 5.000 человек должны были двигаться в Бухарест, от которого Обилешти находится всего в 50 верстах.