События в Валахии - 8

 31-го мая Милорадович собрал весь корпус в Бухаресте, выставив аванпосты из регулярных и иррегулярных казаков на реке Сабаре, чтобы обмануть турок. Сильный отряд отправил в Урцичени для охраны вагенбурга. Затем он приказал сломать все мосты на Аржише в Калагурене, в Фалаштоке и в Капачени. К счастью дожди так подняли реки, что все места, обыкновенно проходимые в брод, стали непроходимы. Вместо того, чтобы идти в Бузео, оставив Бухарест, как это ему было приказано, и что сделать было очень легко, Милорадович двинулся на Обилешти в надежде, что если удастся ему разбить неприятельский корпус, двигавшийся на Бухареста, он мог бы еще спасти город. -- Он так и сделал; выступив двумя колоннами: первая под командой Уланиуса, состояла из 4.000 волонтеров, под начальством серба Никича, 400 казаков, одного эскадрона улан, двух эскадронов гусар, оной сотни казаков Ипсиланти, двух эскадронов драгун, трех батальонов своего полка, 6-го егерского, двух Апшеронского полка, шести 12-ти фунтовых пушек, шести орудий конной артиллерии и одной Донской. Вторая колонна, под начальством генерал-майора Бахметьева, состояла из трех батальонов Сибирского полка, одного батальона Олонецкого, трех эскадронов гусар, трех улан, 400 казаков и десяти 12-ти фунтовых пушек.

 В тот же день, 31-го мая, в 11 часов вечера эти две колонны вышли из Бухареста, а 2-го июня в 6 часов утра подошли [325] в Обилешти. Турки, уведомленные об этом движении, уже ожидали Милорадовича по Бухарестской дороге по правому берегу болотистого ручья, образующего далее пруд, на левом берегу которого и расположено Обилешти. Этот пруд оканчивается большой плотиной, по которой и проходит дорога из Бухареста в Силистрию, но Милорадович, оставив ручей вправо, пошел по его левой стороне, откуда турки его никаким образом не вдали. Но как только они его заметили, они вышли из своего лагеря, расположенного по обеим сторонам пруда, и двинулись на русских. Милорадович тотчас же отдал диспозицию, по которой вся колонна была построена в пять каре, a кавалерия за ними, во второй лиши, и продолжал свое движение по гладкой равнине, где ничто не препятствовало ему, и которая представляла все преимущества, какие можно только желать против турок. Турки, по своему обыкновению, бросились на каре и опрокинули левый фланг Милорадовича, но генерал-майор граф Петр Пален, храбрый и решительный офицер, будучи во главе трех эскадронов гусарь, атаковал их с такой смелостью, что хотя и был момент, когда они окружили его, но он отбросил их, и турки разбивались. Успехом этого дня мы обязаны только ему, и атака, которую он произвел, была самым выдающимся, хотя и единственным событием. Во время этой атаки каре двинулись вперед.

 Турки атаковали и правый фланг, где Уланиус встретил их очень живым огнем картечи, соединенным с огнем егерей, размещенных у оврага, около правого фланга. Когда неприятель был несколько расстроен нашим огнем, кавалерия правого фланга, под командой генерала Ребиндера, также атаковала их и, соединившись в центре вместе с кавалерией графа Палена, принудила турок обратиться в бегство. Они еще пытались защищаться за оврагом, где находился их лагерь, около новой деревни Обилешти, но двинутая на них вся наша линия войск заставила их в страшном беспорядке бежать на Силистрийскую дорогу. В своем бегстве они потеряли одну пушку, два зарядных ящика и пять знамен. Наша кавалерия преследовала их несколько верст, a пехота заняла позицию около Обилешти.

 Если Милорадович выказал смелость и решительность в атаке турок у Обилешти, то не менее выказал он энергии и предусмотрительности, прекратив преследование, и в тот же вечер форсированным маршем возвратился в Бухарест, куда он прибыл 3-го, вместе с своей кавалерией.

 Мустафа-Байрактар, испуганный его приездом и не имевший возможности никак предотвратить от себя все происшедшее, [326] потеряв много времени при переходе р. Сабара и при постройке мостов, удалился в Журжево.

 Итак, менее чем в четыре дня Милорадович сделал 104 версты, разбил один турецкий корпус, а другой обратил в поспешное бегство. Совершенно лишнее было ему раздувать этот успех бесполезной болтовней, ради тщеславия; сами факты говорили довольно за себя. Никакой необходимости также не было писать в своей реляции, что турок было 12.000 ч., когда, на самом деле, сражавшихся было только 5.000 чел., и они имели с собой только 5 пушек. У Милорадовича было такое же число людей и 37 пушек. В Бухаресте все то немногое число жителей, которое там оставалось, встретило его с большим триумфом. Он приказал выгравировать свой портрет с подписью, которую он сам продиктовал; вот она: "Милорадович -- спаситель Бухареста". Хотя он действительно был им, но все же лучше было бы предоставить говорить об этом другим. В сражении при Обилешти у него было убито 30 человек, а у турок около 200 человек. В свой реляции число убитых турок он увеличил до 3.000 ч., тем более что это ничего не стоило ему. Они потеряли только одну пушку и 29 пленников, но ведь дело от этого не становится менее важным.

 Великий визирь был ужасно перепуган этим поражением и после него не делал никакого движения. Он чуть не умирал от страха в Каларашских укреплениях. Мустафа-Байрактар тоже не двигался из Журжева. Оба они имели вооруженных более 50.000 человек, а у Милорадовича их было только 6.000 ч. Я еще раз повторяю, что вести войну с турками очень удобно, и я сам испытал это, находясь, два года спустя, почти в таких же обстоятельствах, как Милорадович, и из которых я вышел так же счастливо, как и он.