События в Валахии - 2

 Но если зима не была особенно богата военными событиями в Валахии, то была очень богата интригами. Бухарест всегда был и будет для них распространенным местом. Бояре Валахии, даже среди фанариотов и среди жителей двух провинций, прослыли за самых безнравственных и алчных интриганов. В моих описаниях этой страны и ее жителей, еще полудиких, и в картинах, которые я начертил, я довольно ясно объяснил причины, заставляющие их предпочитать ярмо турок владычеству русских. В Молдавии бояре более цивилизованны, чем в Валахии, они не давали такой воли своим чувствам; по крайней мере, не препятствовали нам в наших операциях, но в Валахии, где встречается масса греков, господствует фанарский дух, и все интриги там почти открыто направлены против русских. В Бухаресте был только небольшой кружок бояр, расположенных к князю Илсиланти и к русской партии. Во главе этой партии стоял Варлаам, который, в войну 1769 г., служил офицером в Апшеронском полку, a затем долгое время был в Петербурге и в Москве. Это был человек искренне преданный русским, но по своей слабохарактерности часто поддающийся влиянию недостойных своих союзников и неумело действовавший в своих сношениях, [314] хотя сам по себе он был очень честен, насколько может им быть валах. Князь Ипсиланти, покидая Валахию, сделал его каймакамом, т. е. вице-президентом страны. Варлаам с мужеством и успехом продолжал дело, начатое князем, т. е. постройку наших магазинов. Благодаря его усердию и заботам наша армия получала прекрасную провизию, не делая никакого ущерба казне.

 Когда знаешь, как трудно в Валахии скрывать подобные дела, как много Ипсиланти и Варлаам насчитывали врагов среди своих соотечественников, как легко Варлаам мог своими действиями возбудить подозрения турок, которые всегда легко могли зародиться, и которых было вполне достаточно, чтоб головы виновных или невинных скатились бы с их плеч, когда знаешь все это, то поймешь, какого восхищения заслуживает мужество этих двух людей, особенно последнего, который даже после отъезда Ипсиланти остался в Бухаресте, a Россия вечно должна чувствовать себя им обязанной. Варлаам, в наших глазах, имел еще большую заслугу, так как он действовал только или по приказанию или из расположения к нам, а не по тем политическим причинам, которыми руководился Ипсиланти. Но за все свои труды, он не получил никакой награды.

 Михельсон был только солдатом и, как я уже говорил, не имел понятия ни о политике, ни об администрации. Воспитанный так, чтобы служить только в низших чинах, он, благодаря счастливым и необыкновенно сложившимся обстоятельствами; достиг такой должности, которая своим высоким положением не соответствовала его посредственности.

 Как я уже говорил, он был очень ограниченный и дрожал перед двором и всеми, кто только, как он подозревал, были там в милости. Уверенный, что Милорадович пользовался этой милостью, так как этот последний много сам говорил о ней и ему верили на слово, Михельсон совершенно подпал под его влияние и силу.

 Милорадович, который знал науку управления не лучше Михельсона, имел больше смелости, гордости и упрямства, пленился дочерью одного из первых бояр Валахии по имени Филипеско, хотя она и не была красавицей, но ему она очень нравилась и он не разбирал, кому она принадлежит, нашим друзьям, или врагам, a вскоре ее отец завладел всей администрацией. Константин Филипеско наибольший враг русских (Кутузов, будучи в Константинополе, в посольстве, получил от двора полный список врагов России, в Валахии, во главе их был Филипеско), главный агент [315] Александра Сутца, начальника французской партии в Константинополе, будучи самым скрытным и вероломным из всех валахов, воспользовался этой непростительной слабостью Милорадовича и, продав ему свою дочь (Эта молодая девушка, по своим хорошим качествам, не заслуживала быть жертвою безчеловечных разсчетов своего отца, но она, по своей молодости и неопытности понадеялась на обещание Милорадовича жениться на ней -- обещание, которое он забыл, уже выезжая из Бухареста), овладел его доверием, а через него и доверием Михельсона. Ему удалось бросить подозрение в измене на Ипсиланти и удалить его; поссорить с ним Михельсона, который также сменил с должности Варлаама и начал преследовать, как его, так и всех сторонников России, которые по своим делам никак не заслуживали такой неблагодарности. Из-за этого -- многие сторонники России, возмущенные таким недоверием, перешли на сторону наших врагов. Все места были розданы смертельнейшим врагам России и известнейшим шпионам из французов и турок.

 С этих пор можно было предвидеть и неуспех войны и разорение страны, производимое Филипеско и его сообщниками с дерзостью и быстротой, свойственными только подобным администраторам.

 Все те потери и неудачи, которые мы понесли вследствие изменнических действий Филипеско, недостаток жизненных припасов, который мы скоро начали чувствовать, болезни, происшедшие из-за этого разорения государственной казны, недостаток средств, получаемых со страны, которая могла бы прокормить и содержать все войска и даже пополнить несколько казну -- все это произошло вследствие опрометчивости и безумств Милорадовича. О всех этих интригах я более подробно буду говорить в журнале кампании 1809 г.

 Вместе с Михельсоном приехал также некто Родофинаки, действительный статский советник и член министерства иностранных дел. Он был грек, очень умный и хитрый, посвященный во всю мусульманскую политику и фанарские интриги. Он отлично все видел и понимал, но ему ничего не удалось сделать кроме как поссориться с Милорадовичем и поэтому, конечно, с Михельсоном. Он исполнял должность дипломата и администратора княжества; ему была поручена вся корреспонденция и охранение Дивана Молдавии и Валахии. Он не ошибся в своих подозрениях, относительно цели всех интриг Филипеско, но он также подпал под влияние Милорадовича, под которым уже находился Михельсон. [316]

 Вскоре он был удален от всех должностей, a затем отправлен в Сербию, как агент России при Георгии Черном. Через год на его место назначили Лошкарева, армянина, человека очень маленького роста, всего четырех фут вышины; он имел, кажется, только одно хорошее качество, а именно: превосходно знал все восточные языки, это и заставило его в 1791 году, на Ясском конгрессе, сделаться переводчиком. Он очень недолго оставался в нашей армии.

 Князь Ипсиланти, собиравшийся несколько времени назад казнить Филипеско, как турецкого шпиона, и, к сожалению, не сделавший этого, был ужасно удивлен и возмущен, увидев его во главе управления в Валахии.