События в Валахии - 1

ЗАПИСКИ ГРАФА ЛАНЖЕРОНА.

Война с Турцией 1806-1812 г.г.

(См. "Русская Старина" 1907 г., июль)

 Перевод с французской рукописи, под редакцией Е. Каменского.

События в Валахии

 Теперь я хочу дать описание о военных и административных событиях, происшедших в Валахии и в главной квартире генерала Михельсона, до и во время осады Измаила.

 Мы уже видели, что в декабре месяце 1806 года Михельсон имел намерение попытаться атаковать Турно, но затем, увидев, что эта маленькая крепость гораздо сильнее, чем он это предполагал, он отказался от этого плана, который он собирался поручить мне. Взятие этого пункта было бы очень полезно, если бы мы могли снести крепость в 24 часа, а правильная осада ее потребовала бы много людей, дабы в то же время иметь силы отразить всякую помощь осажденным и заставить неприятеля вывести все войска из Бухареста; в противном случае положение наших войск в Валахии не было бы выгодным. Природа этой страны и крепости, которые турки имели на обоих берегах Дуная, легко давали им возможность не только беспокоить нас, но и при желании они могли бы овладеть нашими передовыми позициями. В течение всей зимы происходили бесконечные стычки, которые не имели никакой важности и кончались только потерями с обеих сторон и утомлением людей и лошадей.

 Генерал Уланиус был начальником аванпостов; его пехота была расположена вдоль Кильнешти, a кавалерия между pp. Аржиш [312] и Ольтой, на расстоянии около 140 верст. У него были войска даже в Обилешти. Граф Сергей Каменский был в Слободзее и наблюдал за Силистрией. Галац был охраняем генералом Ушаковым с его Одесским полком. Малая Валахия была почти совсем еще не занята, а войск было очень мало для такой растянутой операционной линии. Нужно было сконцентрировать большую часть войск около Бухареста для того, чтобы защитить этот город и всю эту богатую и населенную страну, против каких бы то ни было действий из Рущука, предпринятых Мустафой Байрактаром, смелым разбойником, могущим всегда собрать банду в 20.000 человек. На зиму в окрестностях Браилова осталось так мало войск, что если бы Назир-Ахмед знал бы нашу слабость, он мог бы ею воспользоваться и произвести набеги на Фокшаны, на Рымник, на Бузео и даже на Бырлад, завладеть нашими конвоями, курьерами, разведчиками, а так как зима этот год была очень теплая, то лошади могли бы находить свой корм прямо в поле, где пастбища были покрыты высокой травой. Когда генерал Михельсон отправил генерал Каменского в Слободзею, он дал ему приказание овладеть Каларашем, но Калараш был взят и без помощи Каменского. Один капитан Белорусского гусарского полка Ольшевский, имевший с собой только 70 человек гусарь и 25 казаков, находился в Обилешти; Михельсон приказал ему прогнать турок из всех окрестных мест, но так как они были в десять раз сильнее его, то он, разведав об их силах, не решился на активные действия и донес об этом Михельсону, прося его отменить приказание. Михельсон ужасно рассердился и послал ему грозное требование исполнить его приказание. Ольшевский, который больше боялся Михельсона, чем турок, бросился на них и настиг их при Ульмени, в 15 верстах от Обилешти. Они обратились в бегство и очистили от своих войск Ольтеницу, что перед Туртукаем, и даже Калараш, перед Силистрией, -- так что граф Каменский был лишен возможности сделать прекрасное и длинное донесение.

 Мы видим, что положение Михельсона было не безопасно, но тем не менее серьезной опасности ему не угрожало. В продолжение всей зимы у него было только одно значительное дело, которое, впрочем, окончилось очень невыгодно для нас. В январе месяце, 3.000 человек турецкой конницы вышли из Турно и из Ольтеницы с намерением потеснить наши аванпосты и разграбить богатая деревни, существовавшие еще в то время между Кильнешти и Ольтой, на Веде и на р. Кольмарице. Полковник Ставровский командовал тогда аванпостами и генерал Михельсон [313] послал к нему полковника Кикина, флигель-адъютанта государя, и бригад-майора Бухарестского корпуса; этот последний, молодой еще человек, храбрый и мужественный, но довольно легкомысленный и без военной опытности, а может быть желавший получить крестик (всегдашний предмет желаний всех молодых офицеров, приезжавших в армию из Петербурга), склонил Ставровского сразиться с неприятелем. Это было очень неосторожно со стороны Ставровского, не имевшего пехоты, так как регулярная кавалерия, окруженная своими фланкерами, не всегда может безопасно действовать. Ставровский собрал 3 эскадрона своего полка, 2 эскадрона Кинбурнских драгун, два чугуевских, несколько казаков, две пушки донской артиллерии и напал на турок около Магуры. Он был совершенно разбит, потерял одно орудие, более 300 человек у него было убито или взято в плен (между прочим целый эскадрон Кинбурицев) и, наконец, он был принужден отступить, что было весьма похоже на бегство. Турки разорили несколько деревень и возвратились к себе.

 Кикин сам отправился с донесением об этом поражении к Михельсону; при этом ни одним словом не обмолвился о своем в нем участии, и весь гнев Михельсона обрушился на бедного Ставровского, очень храброго и умного офицера, имевшего только слабость не посметь противиться флигель-адъютанту государя.