Кампания 1807 года - 13

 10 февраля, Пегливан желая обезопасить их передвижение ж заставить их всех сразу подняться, прибыл с 5.000 человек ж 6-ю пушками в с. Кинбей, очень большую деревню, расположенную в долине, в 15 верстах от с. Табак и более 40 верст от Измаила, по прямой дороге в Бендеры.

 Как только узнал об этом движении генерал Войнов, тотчас же собрал вблизи расположенные войска и двинулся в Кинбей. С ним выступили: три батальона Новгородского полка, три батальона 11-го егерского полка, 5 эскадронов Стародубовского полка, 2 полка казаков и 6 орудий конной батареи Фока, под начальством капитана Кривцова.

 Войнов сделал все, что он должен был сделать, но его обвинили, что он не дождался приказаний Мейндорфа и не соединился вместе с Ротовым, который, будучи в чине генерал-лейтенанта, должен был принять командование отрядом. Но Войнов никогда не предавался подобным расчетам; его главною целью было не потерять ни одной минуты, так как он не мог предполагать, чтобы Пегливан остался бы в Кинбее более двух дней, и он не должен был пропустить случай разбить этот отряд. Но распоряжения его были неправильны. Он сформировал две колонны: одну из кавалерии, а другую из пехоты, а не смешал их, как это всегда должно делать в войне с турками. Кавалерийская колонна, бывшая направо, прибыла раньше пехотной. Турки набросились на эту колонну и опрокинули казаков и драгун, захватили две, оставленные драгунами, пушки и перерубили всех артиллеристов в куски. В это время, с другой стороны, показалась пехотная колонна; турки, освободившись от кавалерии, двинулись в деревню, где они воздвигли очень плохой ретраншемент, перед двумя ветряными мельницами, и поставили там свои орудия.

 Генерал Репнинский приказал двум ротам Новгородского полка, под командою полковника Манаксина, храброго офицера, но который, в этом случае, был также несчастлив, как и под Аустерлицем, атаковать батарею. Обе эти роты, не получив подкреплений, были окружены турками и все перебиты; одно орудие, [609] которое они без всякой пользы тащили с собой, было взято. Maнаксин и 3 или 4 солдата были единственными, которым удалось спастись из этой резни. Остальная часть русской пехоты так и осталась на холме, возвышавшемся у деревни, по дороге в Табак. Кавалерия вся была рассеяна и собрать ее было трудно. Войнов, потеряв в этом деле 3 пушки и более 400 человек, отступил. Если бы он был более осторожен и менее презирал своего врага, то это, наверное, кончилось бы тем, чем и должно было кончиться, т. е. полным поражением турок. Он должен был, составив колонны из всех родов оружия, рассчитать так, чтобы придти в Кинбей до рассвета и, заняв Измаильскую дорогу, пересечь путь туркам; тогда успех был бы верный.

 Пегливан, вследствие своего неосторожного поведения, чуть было не подвергнулся ужасной опасности. Один турок, из его свиты, через год после этого дела, на своем восточном наречии, сказал мне: "часто Провидение строит себе напрасные предопределения относительно людей, которые перед ним нечто иное, как ручьи воды. Оно одним дрожанием земли может переменить все их течения. Вы должны были быть поражены при Мосанде, а вышло, что мы все были разбиты. При Кинбее мы все должны были погибнуть, а вы отступили"!

 Пегливан, приведя в исполнение задуманный им план и сделав все возможнее, чтобы помочь татарам в их переселении, возвратился, через 2 дня после дела, в Измаил.

 Михельсон был страшно рассержен на Воинова и действительно имел на это право, сгоряча он написал ему обвинительное письмо, но все-таки, так как Войнов приходился ему племянником, он не сделал никакого донесения ко Двору относительно трех потерянных пушек, и это стало известным только через 6 месяцев. Михельсон отдал приказ, чтобы никогда не доверять пушек драгунам.

 Мейндорф, получив известие об этом поражении, совершенно растерялся. Он собрал все свои войска и двинулся вперед, по берегу; потом он вдруг повернул назад, решительно не зная, что он делает и куда идет. Он приказал Хитрово оставить один батальон в Бендерах, а с остальными двумя прибыть к нему, но Хитрово не послушал его, так как был задержан в Бендерах своими мелкими интересами, а также он боялся оставить на один батальон весь город, где еще было 4 или 5 тысяч турок.