Судьба "Нищих сибаритов" - 18

Память их не сохранила точной даты этого знаменательного дня (даже по поводу кворума — пардон, состава соучастников — обнаруживаются сегодня расхождения), хорошо лишь запомнилось, что еще снег лежал тогда. Зато навсегда осталась в анналах отечественной культуры (и, разумеется, в вечно хранимых архивах Большой Лубянки) цифра: 7-е апреля. В этот день все четверо (тут-то уж точно четверо) да плюс примкнувший к ним в радостном азарте Юра Гастев, итого, стало быть, пятеро, собрались в спокойной, благополучной, привыкшей к совсем другому обществу квартире полковника Александра Михайловича Медведского на Софийской набережной то ли по случаю очередной ведмедитно-раз…дитной «акции», то ли просто выпить немного, благо деньги завелись: кое-что из арифметико-логарифмической добычи, беспечно рассованной ими по комиссионным, продалось уже…

Читатель здесь вполне мог бы (да и не в первый раз) упрекнуть рассказчика в слишком уж легком тоне рассказа об этих подвигах героев, чуть ли не в любовании ими, а то и вовсе в кокетстве или браваде: ведь как никак речь идет о самом заурядном воровстве (не путать с импозантными «экспроприациями» начала века!). Смеем заверить: нет тут никакого любования, разве что неловкость одна, и, конечно, никто из них не захотел бы сейчас снова оказаться (и, надо полагать, не окажется) в такой роли. Правда, однако, есть правда лишь тогда, когда она вся правда. А ведь все сказанное — было. Да и преувеличивать степень теперешнего раскаяния в старых грехах и теперешнего стыда тоже ни к чему (опять-таки в интересах правды): нет у нас настоящего уважения к социалистической собственности, ну вот нет и все тут. Особенно у самых идейных. Не залезет в карман интеллигент сегодняшний, и в чужую квартиру не залезет, и даже в кабинет математики без спросу. Но вот, скажем, писчую бумагу или разные там копирки-ластики разве уж что самые чудаки (или ханжи?) своими не считают в наших НИИ или редакциях. Не говоря уж о всякой интеллигентной карандашной мелочи. А уж, знаете, поесть и выпить как следует за чужой счет (непонятно, за чей — но уж во всяком случае не за свой — глядишь, он-то как раз и есть социалистический?) на казенном банкете по случаю завершения какого-нибудь синекурного симпозиума в славящейся своим традиционным гостеприимством (знаком вам этот удобный оборот?) окраинной республике[1] — святое дело! Причем ведь это все интеллигенты (если хотите — образованцы[2]). А что уж говорить о людях заведомо неинтеллигентных, так называемых простых, из которых, как известно, всяческое начальство состоит!..