Судьба "Нищих сибаритов" - 19

Но вернемся к 7 апреля. В тот самый день и были произнесены (и, увы, записаны, а впоследствии и найдены на обыске) слова, давшие название всему нашему очерку, а главное — Делу, о котором он повествует: «Братство Нищих Сибаритов». Помнится, первым это остроумное словосочетание произнес Лева Малкин (во всяком случае, ему так помнится; жизнеспособны и другие версии, но великодушные друзья так ни разу и не поспорили всерьез из-за приоритета). Все собравшиеся и образовали, по определению, Братство. Точнее: участники первой (и единственной) тимирязевской акции с умыканием орудий умственного труда были названы Членами-Учредителями Братства, а не случившийся тогда (но случившийся сегодня, а ранее принимавший участие в комиссионных хлопотах) Юра Гастев — кажется, просто Членом (или Почетным Членом? — тут еще возможны уточнения). Чем-то вроде Гека Финна в шайке Тома Сойера. Аналогия, кстати, идет достаточно далеко: «акции» типа вышеописанных (в Тимирязевке, на мехмате и помельче, со взрывами или, на худой конец, с обычным битьем стекол[1]) и были провозглашены, наряду с всепроникающим чувством юмора и античинопочитанием, основными задачами Братства. Нищая Братия не утрудила себя унизительным многословием: в Уставе Братства (и такой был ? впрочем, он-то и был по существу единственной сакраментальной бумагой во всем этом Деле) всячески приветствовались еще дружеские встречи с желательными, но не обязательными возлияниями, вроде сегодняшней, в честь удавшихся акций[2]…

И все. Ничего больше не было написано[3]. И, как ни стыдно сознаться Братьям сегодняшнему читателю ? сделано больше ничего не было. Но — много ли надо для Дела? Надо отдать справедливость лубянским следователям: хотя в подавляющем большинстве Дел того времени не было и такого скудного криминала, как Устав «Братства Нищих Сибаритов», Дела все же, по-видимому, по возможности, стряпались, так сказать, законообразно, точнее, законоподобно. Если было вокруг чего «завертеть» Дело — его и закручивали. Ну, а уж если не было — не обессудьте: план есть план, в случае чего и под ОСО подвести можно, если на «настоящий» суд не тянет… Впрочем, в описываемое время никакого ОСО уже не было, и Дела делались по строгой форме: следствие начиналось, велось и благополучно (для Дела) заканчивалось пресловутой «двести шестой»[4].

Не будем, однако, забегать вперед ? о том, что было на самом следствии и позже, мы расскажем в следующей части нашей правдивой, смешной и печальной повести. Здесь же нам осталось довести рассказ до, как выражаются Аркадий Васильев, Юлиан Семенов и их доблестные коллеги по прославлению Щита и Меча, закономерного и неотвратимого конца преступной ниточки. Попросту говоря ? до ареста героев.