Тюрьма в Ваце - 2

Иштван Маутнер

 Иштван Маутнер был молодым человеком крепкого сложения, брюнет со смуглым лицом и носом с горбинкой, и больше походил на араба, чем не еврея. По специальности он был техником. Когда он попал в нашу камеру, я спросил у него, из каких он Маутнеров. Он без колебаний спокойно ответил, что сын кожевенного фабриканта Маутнера.

 - Но сын кожевенного фабриканта Маутнера высокий молодой человек и гораздо старше Вас. Я встречался с ним в тюрьме на проспекте Маргит, где он находился как заложник.

 - А, это мой старший брат. - ответил он.

 - Как мне известно, у кожевенного фабриканта Маутнера только один сын.

 Это заявление Маутнера несколько насторожило меня, но я к тому времени уже привык, что в тюрьме люди не говорят правду, что-то преуменьшают, а что-то и преувеличивают. И еще одно делало его в моих глазах подозрительным: когда нам удавалось получить газету, он всегда начинал ее читать с последней страницы, то есть с биржевых курсов. Я заметил ему это, на что он ответил:

 - Чего же еще можно ожидать от проклятого буржуя.

 Из нас четверых др. Шомоди и Марци Фельдмар были нетрудоспособными. Я тоже с трудом переносил ничегонеделание, но Маутнер абсолютно не выносил этого. Когда я спросил его, может ли он сделать что-то, что могло бы пригодиться заместителю начальника тюрьмы Слачани.

 - Могу сделать настольную электрическую зажигалку или вентилятор, - ответил он.

 - Немедленно скажите заместителю начальника, какие вещи вы можете для него сделать, и тогда, хотя вы и приговорены к пожизненному заключению, он определить вас на работу.

 Так и случилось. Маутнера определили в кузнечную мастерскую, и там он сделал то, что обещал.

 Состояние здоровья Марци Фельдмара в тюрьме становилось все хуже, он боялся, что скоро умрет, и поэтому он рассказал, как он попал в тюрьму. Он прибавил, что до сих пор не рассказывал этого, потому что когда их перевозили в тюрьму Ваца, Маутнер сказал, что нельзя говорить правду, а нужно придумывать, что в голову придет. То, о чем я расскажу ниже, я частично узнал от самого Фельдмара, а частично из его судебных бумаг.

 Марци Фельдмар родился в семье буржуа. Отец его был интендантом Театра комедии. Во время Советской республики он все время был в Давосе в туберкулезном санатории. После падения Советской республики, когда он возвращался в Будапешт, он сошел с поезда в Вене, где встретил много своих знакомых, которых он знал еще по кружку Галилея. Они познакомили его с Дюлой Хевеши и др. Енё Гамбургером, которые передали ему 5000 долларов с тем, чтобы он хранил деньги у себя и при необходимости передал молодому человеку, который скажет пароль, который ему тогда сообщили. Фельдмар обменял часть этих долларов на форинты. Однажды к нему пришел Иштван Маутнер, сообщил пароль и попросил у него 50 000 форинтов. Во время диктатуры Маутнер не играл особенной роли, а после падения Советской республики оказался в Вене, где встретился с Дюлой Хевеши, которого знал еще со времени Советской республики. Хевеши и Гамбургер поручили ему освободить Отто Клейна (Корвина) из тюрьмы на проспекте Маргит. Маутнер взялся за это, и вернувшись в Будапешт, начал брать под это дело деньги от Марци Фельдмара. Фельдмар держал деньги в секретном ящичке письменного стола и однажды открыл его в присутствии Маутнера. Маутнер и не думал заниматься освобождением Корвина, но даже если бы он и намеревался это сделать, то он не мог бы, прежде всего из-за своей внешности, так как, как я уже говорил, из-за своего носа с горбинкой и смуглого цвета лица его можно было принять за кого угодно, но только не за венгра. Когда Хевеши стало подозрительным поведение Маутнера, он послал в Будапешт молодого человека по имени Сташни, чтобы тот проверил, чем занимается Маутнер.

 Однажды у Фельдмара появился штабс-капитан (как выяснилось позже это был Шефчик, следователь генерального командования), который закричал на Фельдмара:

 - Эй ты, жид, ну-ка давай доллары!

 Фельдмар от испуга едва пришел в себя, ни слова вымолвить не мог, как Шефчик влепил ему хорошую пощечину, от которой он отлетел к стене, потом Шефчик направился прямо к письменному столу, нажал тайную кнопку, ящичек открылся, и он отправил лежащие там деньги в карман.

 Так как об этом тайнике не знала даже семья Фельдмара, то он сразу подумал, что об этом могли узнать только от Маутнера. Позже туда же доставили Маутнера и Сташни, а также слесаря и дворника, чеха по фамилии Кодитек. Там их сильно избили и представили перед чрезвычайным судом. Так все четверо попали в тюрьму Ваца.

 Я много раз пытался узнать, кто, собственно говоря, их выдал. Маутнер много раз называл имя некоего Чуворы, но и он не мог ничего понять, потому что Чувора, как ему было известно, помог перебраться через границу. Чувору тоже арестовали, но его не судили. Это говорит о том, что предателем был все же он. Кстати, по словам Хевеши Чувору привлекли к этому делу по прямому указанию Белы Куна.

 Позднее Маутнер в тюрьме стал действовать сам. Он попросился к директору тюрьмы и сообщил ему о том, что имеет важное для армии изобретение, он может передавать электроэнергию без проводов. Гедеон доложил об этом в министерство. Маутнеру разрешили поехать в сопровождении охранника в Будапешт для закупки там необходимых для него вещей. После того из Министерства обороны в тюрьму прибыло два офицера генерального штаба и вместе с Маутнером в сопровождении двух охранников переплыли в лодке на остров Дунай, находившийся напротив, где Маутнер в самом деле показал какие-то искры без проводов. После переговоров с офицерами генштаба директор Гедеон поместил Маутнера в отдельной камере, чтобы он продолжал свои эксперименты. Время от времени он в сопровождении охранника ездил в Пешт и, как он мне признался, покупал там всякое барахло, красные и зеленые чернила, разные стеклянные трубки и делал с их помощью всякие фокусы в камере. Так как одному ему в камере было скучно, он попросил директора, чтобы тот разрешил находится в его камере д-ру Шандору Варьяшу, который тоже сидел в тюрьме Ваца и был большим поклонником Фрейда. Они принесли в тюрьму огромное количество фрейдистской литературы. Шандор Варьяш был преподавателем средней школы, но во время Советской республики его назначили преподавателем университета. Когда из министерства начали все чаще интересоваться, какова судьба изобретения Маутнера, он решил бежать. В Пешт он всегда ездил в собственной одежде, и в последнее время сопровождавший его охранник также был в гражданской одежде. Однажды Маутнер позвал меня в камеру и показал заграничный паспорт на имя некоего Белы Адама, но со его карточкой, с подписью главного капитана Хетени. Он показал также пачку австрийских и чешских денег. Он попрощался со мной и сказал, что днем скорым поездом едет в Вену, а оттуда в Чехию. Он пригласил охранника, который и на этот раз сопровождал его в штатском, заказал ему хороший обед с вином и сказал, чтобы он ждал его, он вернется ровно в 5 часов, так как у него есть разные дела в городе. Охранник спокойно ждал, а Маутнер уже давно сидел в скором поезде на Вену. Поскольку Маутнер не вернулся, охранник один возвратился в Вац, где его арестовали. А позже присудили к полутора годам тюрьмы. На следующий день в тюрьму прибыли следователи. Позже выяснилось, что Маутнер получил паспорт и деньги все от того же Шефичка, который в свое время его арестовал и который ухаживал за одной из младших сестер Маутнера, которая была очень хорошенькой.

 Маутнер и мне оказал одну услугу: я готовился к побегу из тюрьмы, и для этого мне необходима была гражданская одежда. Маутнер послал свою сестру к моему брату, который был адвокатом в Пеште, и в один из своих приездов в Пешт доставил мой костюм в тюрьму.

 После побега он некоторое время находился в Вене, где сторонники Гамбургера исключили его из партии, а потом поступил работать на один из французских авиационных заводов. В 1932 году, когда мы жили в СССР, др. Варьяш упомянул мне, что получил письмо от Маутнера, который пишет о том, что хочет приехать в Советский Союз. Варьяш был испуган и даже не ответил на его письма. В 1930-е годы Маутнер все-таки вдруг появился в Москве в собственном автомобиле в качестве представителя нескольких французских фирм и некоторое время был там. Он узнал от кого-то мой адрес, и пришел ко мне и рассказал, между прочим, что Штейнбрюк, который тогда возглавлял контрразведку армии, вызвал его к себе и пригласил работать у них. По словам Маутнера, он отказался, ссылаясь на то, что у него не в порядке нервы, правда это или нет, не знаю. Потом Маутнер уехал из Москвы и из Советского Союза, но перед этим он причинил еще одно несчастье. Сын Гамбургера Михай помог ему продать автомобиль по частям, и за это его потом арестовали и больше он не появлялся. Остается загадкой, как Маутнер мог получить разрешение на въезд и пребывание в СССР, так как из венгров не было никого, кто поручился бы за него; более того, Гамбургер не раз говорил в моем присутствии, что Маутнер был шпионом. У кого бы я ни интересовался дальнейшей судьбой Маутнера, никто не мог мне ничего сказать, он просто исчез.

 В 1959 г. я встретился с младшим братом Марци Фельдмара, который рассказал мне, что после 1945 г. Маутнер был в Венгрии и хотел говорить с Ракоши. Однако поскольку Ракоши не желал его принять, он в раздражении уехал обратно в США, откуда приехал.