Тюрьма в Ваце - 3

***

 Среди заключенных тюрьмы Ваца был хирург др. Пал Пайж, у которого был свой санаторий в Секешфехерваре. Пайж происходил из состоятельной семьи, его отец, Пик или Пиклер, богатый землевладелец, в свое время был одним из приближенных людей графа Иштвана Тисы. Пайж учился на медицинских факультетах в Париже, Англии и США. Он в совершенстве владел немецким, французским и английским языками. Он входил в команду фехтовальщиков, которая выиграла лондонские олимпийские игры, и получил золотую олимпийскую медаль. Во время революции Каройи он принадлежал к радикальным элементам, стал членом рабочего совета и принимал участие в комитете, отстранившем от должности правительственного комиссара и губернатора области Фехер д-ра Эмиля Кёвеша. После падения Советской республики, когда белые, и в том числе др. Кёвеш, опять пришли к власти, его арестовали и позже приговорили к пяти годам тюрьмы. Так Пал Пайж очутился среди коммунистов. Его определили на работу в тюремную больницу. Здесь он составил список необходимых инструментов, которые главный врач больницы др. Дюла Кемень достал через министерство, и с их помощью начал производить операции.

 Со времени моего ареста прошло около года. За это время я отрастил себе большие усы. В тюрьме ни среди арестантов, ни среди охранников не было никого, усы которого могли бы сравниться с моими. У меня было много свободного времени. Я попросил передать мне наусники и каждый день на десять минут подвязывал усы. Главный надзиратель нашего отделения прямо-таки гордился тем, что я нахожусь в его отделении, и надзиратели других отделений даже специально приходили, чтобы посмотреть на мои усы. Этому не стоит удивляться, ведь охранники все были из крестьян, большая часть была унтер-офицерами, оставшимися на сверхсрочную службу, и для них усы были непременным украшением человека. Так, благодаря усам я попал в особое положение. Когда и в вацской тюрьме ввели более строгий режим и стали запирать двери камер, если происходили какие-нибудь важные политические события, главный надзиратель открывал мою камеру и вызывал меня в собственную камеру, оборудованную под его контору, и запирал меня там, оставив на столе газету. Я прочитывал это газету, а он минут через десять выпускал меня и возвращал в мою камеру. [Отец рассказывал мне, что когда через некоторое время он сбрил усы, то не только потерял все привелегии у главного надзирателя, но "схлопотал" карцер за этот опрометчивый поступок. - В.Л.].

 Др. Пайж, который к тому времени уже работал врачом в больнице и там же жил, однажды подошел ко мне и сообщил, что на днях собираются послать группу заключенных в именье графа Михая Каройи для очистки леса. Оно находилось недалеко от чешской границы, и оттуда легко было убежать. Он спросил, не хотел бы я поехать с этой группой как санитар. Конечно, я сразу же дал утвердительный ответ. Пайж предупредил меня также, чтобы я, если начальник охраны (начальник всех надзирателей в чине офицера) спросит, понимаю ли я в перевязывании ран и в лекарствах, я спокойно отвечал бы, что научился работе санитара в армии.

 В тюрьме по общим правилам существовал принудительный труд. Каждый должен был работать, причем там, куда его назначили. Однако для политических заключенных делали небольшое исключение. Осужденных на самые большие срок политических заключенных, а также тех, кого хотели наказать тем самым, на работы не назначали.