Взгляд изнутри - 162

 В конце 1962 года в информационных материалах, поступающих из Главка, появились сведения о проводящихся на отдельном участке, кажется именуемым "Девладово", на Жёлтоводенском Комбинате, опытах по извлечению урана из пластовых вод. И у нас, в Уч-Кудуке, в это же время главный гидрогеолог Л.И. Лунёв высказал мнение о возможности извлекать уран из растворов подземных вод обогащённых им, на что указывает повышенное содержание урана в водах из дренажных скважин и в дренажных траншеях. Идею проводить такие опыты поддержал главный инженер А.П. Комбината Щепетков, который стал активнейшим проводником развития этих работ в дальнейшем, несмотря на некоторое сопротивление этому со стороны Начальника Комбината З.П. Зарапетяна, считавшего, что отвлекаться в данный момент от главных задач по строительству и развитию горных работ на рудниках и карьерах не должно. Однако, и А.А. Петрова и меня заинтересовала идея попробовать в небольших объёмах такие эксперименты. Наши геологи и гидрогеологи выбрали для проведения опытов обособленную, вне контуров карьеров залегающую на небольшой глубине залежь 30, где уран приурочивался в основном к песчаным разностям. Организовали опытный участок в составе Района N 1. Руководить этим участком поручили Н.М Семченко и активнейшее участие в работах принял горный инженер Г.В. Некрасов, приехавший в Уч-Кудук с Янгиабадского Предприятия. Выделили технические средства, пробурили несколько скважин, обсадили по конструкциям подобным дренажным. В одну из скважин закачивали просто откачиваемые из другой скважины пластовые воды.

В дальнейшем были последовательно опробованы различные варианты закачиваемых растворов, в которые добавляли соду, серную кислоту в определённых процентах, закачивали в скважину отработанные газы от дизельного двигателя внутреннего сгорания и многие другие варианты. Откачиваемые растворы проверяли на содержание урана, других химических элементов, а весь их объём по трубам закачивали в подготовленную в грунте неглубокую но площадную ёмкость-яму с глиняным экраном. Водяная фракция растворов довольно быстро испарялась, а в остававшихся твердых осадках содержание урана достигало промышленных значений. Это даже можно было определить визуально по очень красивой расцветке образовывавшейся на поверхности корке зеленовато-жёлтовато-голубоватого оттенков различных солей урана.

Результаты экспериментов то радовали, то огорчали, но продолжались с достойным упорством. Проведение их требовали материальных затрат, не предусмотренных никакими планами, а отражать их в отчётах тоже невозможно было по правилам социалистического хозяйствования, тем более, что отвлечение на это средств не поощрялось самим З.П. Зарапетяном. Я отдаю распоряжение начальнику карьера В.М. Равжаеву отнести накопившиеся расходы опытного участка ПВ-101 (так его назвали) в размере 70 тыс. рублей на открытые горные работы, что он выполняет, но с сопротивлением и лишь после моих повторных и настоятельных (не без соответствующих "выражений") требований. Через некоторое время я получил большущий разнос со стороны З.П. Зарапетяна, узнавшего об этом, как потом выяснилось, от того же В. Равжаева, "стукнувшего" на меня, хотя никакой необходимости для этого у него не было. На открытых горных работах себестоимость кубометра извлекаемых пород, как правило, была меньше планируемой и систематически снижалась, экономические показатели на открытых работах были уже всегда положительными, кстати в отличие от таковых на подземных горных работах. Руководители открытых горных работ всегда были "на коне", получали премиальные за положительные показатели выполнения планов и себестоимости работ, а руководство и ИТР подземных работ, даже при выполнении планов по объёмам, лишались премиальных доплат за превышение себестоимости, да и за случившиеся серьёзные травмы на производстве, которые происходили на подземных горных работах значительно чаще, чем на открытых горных работах. Мне лично было обидно за горняков-подземщиков, которых я курировал по понятным причинам больше,чем А.А. Петров.

Положительные результаты опытов позволили к концу 1964 года перейти на режим эксплуатационного извлечения урана на залежи 30 и подготовки к экспериментам и отработки залежи 28 в восточной части карьера N 1, но имеющей более худшие условия для извлечения урана через скважины, в связи с приуроченностью руд к более глинистым разностям пород. Опыты были здесь проведены, но уже в последующие годы, о которых я буду говорить уже с позиции работы в новом амплуа, но к которым имел отношение.