Одна жизнь - 385

 Севка - это был первый из нашей компании, вот из той, о которой я всё время говорю. То есть первый был я, вернулся, ну, не считая Бориса Панюшкина, который на войну из-за своей хромоты не попал и который работал в это время в Тюмени уже и жил. Севка был первый, кто вернулся - сорок пятый год, лето. Я в аэропорту его встретил, мы приехали... Он закончил войну майором. Несколько орденов там было, медали... По-моему, он был где-то начальником штаба, не то командиром - я и не помню сейчас - артиллерийского дивизиона, но не "сорокапяток", а больших пушек каких-то там - 76-мм, или 122-мм - не знаю. Ну, вот произошла наша встреча, обнялись, расцеловались... А надо сказать, что когда меня ранило, один из осколков попал мне в бедро. Он, кстати, там так и сидит. А в кармане лежал Севкин мундштук, подаренный мне - и этот осколок разбил мундштук, впился мне в ногу, и остановился, упёршись в кость, в бедро. У него не хватило сил. То есть благодаря Севкиному мундштуку он мне не перебил ногу в бедре. Я из кармана вынул эти осколки мундштука - сейчас я жалею, что не сохранил, ну, выбросил просто, жалко было - но выбросил. Интересная история была: заместитель комбата нашего на войне, командира батареи Блонов Володя, старший лейтенант, у меня этот мундштук увидал и пристал ко мне: подари да подари. А я говорю: "Товарищ старший лейтенант, не могу. Я с удовольствием бы подарил, если бы это была моя вещь. Это мне подарок,от моего друга, который так же, как и я, воюет. Я не знаю, встретимся мы с ним когда-нибудь или нет, разве что на том свете. Не могу я подарить, с удовольствием бы подарил - но не могу". А он говорит: "Я тебя понимаю". Отличный мужик был - погиб потом, это я уже узнал много лет спустя, что он погиб. Он потом стал нашим комбатом, я, по-моему, это всё рассказывал...

 Я Севке, значит, историю эту рассказал и говорю: "Слушай, твой мундштук спас мне ногу фактически, а то бы ещё перебито было бедро и не знаю, чем бы это кончилось". Я не помню, рассказывал ли я историю о том, как мы купались на плотах. Ну, на всякий случай расскажу, может быть, не рассказывал - это очень такая смешная, весёлая история. Такое бывает только раз, наверное, в тысячу лет, что произошло - сейчас расскажу. Но предварительно хочу сказать, что из себя представляла... Вот одна семья: Чеська и Севка. И Регина. Вот Чеська вернулся с войны - ещё шла война, сорок пятый год, но война уже на исходе - вот он вернулся, был в отпуске там месяц или сколько - я и не помню. И как раз тогда в отпуск приехал Севка. И Чеська ему говорит - это всё при мне, при встрече - говорит: "Слушай, ты, майор, что это ты в Германии был - и ничего домой не прислал - ни посылки, ничего?". А Севка ему говорит: "А ты что, меня за мародёра считаешь? Ты, небось, там мародёрничал?" Чеська говорит: "Я не успел, меня ранило" - "Ну, в общем, вот что: заткнись и эти разговоры чтобы я не слышал". Вот так он ответил Чеське.

 У Севки были швейцарские великолепные часы, про которые Чеська спросил: "Небось, трофейные?" - "Ты опять за своё?" - ответил Севка. - "Не трофейные - я их купил!"

 И вот было очень жарко. Мы с Севкой встречались каждый день. У него отпуск был не длинный, две недели, что ли, поэтому он вскоре должен был уезжать, и так не хотелось расставаться, хотя война уже кончилась. К счастью, он не попал на Дальний Восток, вот его подразделения, его армия там или дивизия на восток не попали. Его не демобилизовали, хотя ему очень хотелось демобилизоваться - тем не менее его не демобилизовали.

 Мы с ним пошли купаться. Пошли купаться за электростанцию. Там стояли плоты - мы купались с плотов. Дело в том, что у Иртыша у правого берега дно было очень нехорошее, илистое, то есть там, когда заходил в воду если с берега, ноги утопали в иле по щиколотку, а то и выше. А там, в иле, могло быть всё, что угодно - и осколки, и бутылки, и всё, что угодно. Но там стояли плоты, край которых был метрах в двадцати - тридцати от берега. Ну, связанные плоты. Поэтому мы входили на эти плоты или раздевались прямо на берегу и шли по плотам к краю плотов, и там прямо ныряли уже в глубину и там купались.

 И вот мы на плотах. В этот раз там прошёл дождик, поэтому берег был... А правый берег глинистый, а левый - песчаный. Вот левый берег - там песок изумительный совершенно, твёрдый, в воду заходишь - из воды выходишь, нога сухая. То есть не в том смысле, что воды на ней нет, а в том, что к ней не липнет ничего. А здесь на правом берегу ноги обязательно, прежде чем одевать носки, надо помыть, потому что они сплошь в иле. Вот рыбачить всегда ездили на левый берег, там, на песках была лучше рыбалка.

 И вот мы на брёвнах около берега разделись, положили свою одежду такими кульками, и Севка снял часы, положил сверху на одежду... В это время прошёл какой-то пароход. От него, естественно, волны, плоты эти закачались, и на наших глазах эти часы соскользнули вот с этой одежды - и между двух брёвнышек юрк в воду! Ну, мы увидели, где они упали, начали искать. Он засунул руку - а там до дна было... ну, может быть, полметра, у самого берега. Но ил там! Он засунул руку между брёвен, я засунул, щупали, щупали - нет. Нет часов! Ну, всё, он говорит: "Ладно, чёрт с ними, приеду в свою часть - куплю новые". Ладно... Но на этом дело не кончилось. Мы, значит, искупались, ушли расстроенные оба, что часы пропали - хорошие швейцарские часы...

 Через пару-тройку дней мы опять пришли купаться, примерно на это же место. Ну, мы точно-то не запомнили, но примерно туда же. Пришли на это место, также разделись. Я, просто валяя дурака, ему говорю: "Севка, а хочешь, я тебе твои часы достану?" Он говорит: "Ладно, хватит скулить, что ты - я уже забыл про эти часы". Я говорю: "Нет, вот смотри". Я, значит, делаю руками всякие пассы такие цирковые, засовываю руку, становлюсь... ну, на колени-то я не мог встать - сажусь, ложусь на пузо на брёвнах - и руку с таким жестом запускаю руку между брёвен и говорю: "Алямс!"

 И вдруг я чувствую в своей руке часы! Вот представляете? Вынимаю руку, разжимаю ладонь и говорю: "Пожалуйста!" Он, что называется, чуть не упал. "Ну", - говорит, - "Вовка, ты даёшь! Ты чего, ходил сюда?" Я говорю: "Да ты что за кого ты меня принимаешь? Да нет, я понятия не имел, что здесь часы!" Ну, короче говоря, достал я ему часы. Они стояли, и под стеклом была испарина какая-то. Ну, в общем, он зашёл в часовую мастерскую, их там вычистили - и всё нормально, часы пошли. Вот такой вот эпизод. Я говорю: чудо, вот такое чудо произошло. Но тут мы уже с купания шли радостные, поэтому сразу пошли выпить пива. Севка говорит: "Я угощаю. Ты кем воевал? Солдатом. Поэтому у тебя денег ни хрена нет, а я всё-таки майор. Поэтому пойдём пить пиво за мой счёт".

 Ну, пошли, выпили пива. Севка уехал. Вскоре уехал и я. Вот, поступил в лесотехнический институт, и так далее, и так далее - и мы друг друга потеряли...