Одна жизнь - 384

 001_A_011_Deda Vova_2009_07_27 (2-52)

 Следующее я Вам расскажу - это Севка Робертов. Он в сорок первом году окончил десять классов. Я не знаю, почему - то ли на второй год оставался, то ли что - но он был старше нас всех, вот если наша в основном компания была двадцать четвёртого и несколько человек там - двадцать третьего, то он был года двадцать первого, наверное, я точно не помню. Вот, во всяком случае старше, и в сорок первом году он окончил десять классов. Это был великолепный совершенно парень - высокий, выше меня ростом - мы, кстати... вот наша компания - мы все занимались в "Спартаке" в секции бокса. И именно там я научился боксу, а тренером у нас занимался с нами ссыльный боксёр из Украины Закутько. Его фамилия была Закутько. Он был, по-моему, чемпионом Украины... И вот он, значит - ему разрешили, очевидно - организовал секцию бокса в "Спартаке", и вот мы всей компанией туда записались. Он вёл занятия довольно высокопрофессионально, то есть там не только кулаками махали, а там упражнения на брусьях, на турнике, бег, скакалка, мяч - в общем, там трудиться пришлось. Однако эти навыки у меня сохранились, в общем-то, на всю жизнь - умение ударить, умение - реакция - увернуться от удара, да, это меня спасало много раз, что правда, то правда... И вот когда Севка уходил на войну, наверное, уже в июле - не в июне, а в июле, наверное, сорок первого года - причём отец его был каким-то там начальником в городе - я уж не помню - но он смог, поскольку целая компания у них собралась провожать - я ведь провожал всех, я провожал - а меня всё не брали и не брали, я подавал заявление за заявлением - а меня не брали, уже некого скоро станет провожать... И его отец, значит, дал лошадь с подводой, чтобы они свои вещи до военкомата не на себе тащили, а на лошади...

 001_A_012_Deda Vova_2009_07_27 (29-04)

 Ну, и вот, значит, на лошадь погрузили там кто - чемодан, кто - рюкзак, кто чего - и пошли на гору, в военкомат. И когда мы уже прощались, когда их там построили и строем повели на пристань, Севка достал из кармана знаменитый свой мундштук янтарный. Мы же... Как только началась финская война, из продажи исчез табак нормальный, папиросы - сигарет тогда не было - и на базаре продавали самосад стаканами. Ну, и мы курили самосад, его очень хорошо было курить через мундштук. Газетка, именно газетка, никакой папиросной бумаги там не было, в газетку сворачивали цирюльку, цигарку такую, вставляли в мундштук и курили. Мундштуки были редкостью, а вот у Севки был великолепный, большой, наверное, сантиметров восемь длины, и из чистого янтаря разных цветов там двадцатидвухцветный был мундштук. И вот Севка вытащил из кармана свой мундштук и говорит: "На, Вовка, тебе на память. Встретимся мы ещё или нет - никто не знает. Держи, кури через него".

 Ну, вот, распрощались мы, расцеловались, я их проводил сбоку до пристани, они строем шли, там, наверное, человек сто было - не знаю. Погрузили их на пароход - и так мы с Севкой расстались. Когда я вернулся... да, по-моему, пару раз мы с ним успели переписаться с фронта на фронт. Я уже не помню, откуда я узнал его адрес, или он - мой, может, через Тобольск, естественно, через кого-то. Во всяком случае, пару писем я от него получил, и, естественно, он от меня тоже пару-тройку писем получил. Ну, а потом меня ранило, переписка как-то заглохла, я в сорок четвёртом году вернулся домой... Ну, узнал у отца Севкиного, что Севка в армии, воюет, что он уже там капитан - сорок четвёртый год - что Чеська... Да, семья у него была - отец, мать и трое детей, вот Севка - старший. Следующий - Чеська, Вячеслав, Севка - это Всеволод... То есть... Ну, да, Всеволод, точно. А Чеська - это Вячеслав, и сестра младшая самая - Регина, очень красивая девочка была.

 Чеська тоже воевал, он, по-моему, двадцать пятого года,он тоже воевал, причём воевал, как выяснилось потом... а выяснилось так: он, по-моему, в сорок четвёртом году или в сорок пятом по ранению - у него в руку было ранение - его по ранению в отпуск отпустили домой, а потом комиссовали и признали годным только к строевой, то есть воевать - уже нет... И до конца войны он работал на продовольственном пункте в Тюмени. Я, по-моему, рассказывал, как он нас с Ванечкой отоварил талонами, а потом - продуктами на этом пункте, когда мы поехали в Москву, то есть вернее - в Ворошиловград, а попали в Москву, в лесотехнический - по-моему, я это рассказывал. Так вот, Чеська вернулся и в сорок пятом году уже, после войны... Да, я уже знал, что Севка ранен и лежит на излечении в госпитале на острове Борнхольм - это датский остров, в Балтийском, по-моему, море. И, значит, Чеська говорит, что Севка прилетает в отпуск. Ну, я помчался на аэродром, встречать его... После Ванечки Василькова и Чеськи - ну, Чеську я знал, конечно, как брата, но в нашей компании он не был, он был младше, поэтому не было его в нашей компании, но я его, конечно, отлично знал, потому что у Севки бывал дома. Вот, я помчался...