Одна жизнь - 374

 001_A_003_Deda Vova_2009_07_02 (22-34)

 Сегодня 2 июля 2009 года. Теперь хочу рассказать историю моих, так сказать, знакомств, дружб, любви или влюблённостей с девочками. Первая девочка, в которую я влюбился, была Эля Корнеева. Это было в пятом классе, в Москве ещё, до ссылки. К нам в класс пришла новая девочка. В неё влюбились все мальчишки нашего класса, ну, и я в том числе. Ну, влюбились - и влюбились, это ничем не началось, ничем не кончилось, но просто вот... голова моя была забита этой девочкой. Мне хотелось с ней гулять там, дружить. Ну, и как выяснилось, всем мальчишкам этого хотелось. Ну, и как известно, после пятого класса я в шестой попал уже в Тобольске. Правда, Элю Корнееву эту я забыл, и спустя сорок лет, в семьдесят седьмом году мы с ней встретились, и, по-моему, я об этом рассказывал, как меня опознала в поликлинике девочка из нашего пятого класса, Надя Клокова, и потом была встреча именно на квартире у Эли Корнеевой класса нашего, и она, Надя, привела меня туда. И вот я встретился после сорока лет разлуки с теми девочками, бывшими ребятами, кто уцелел, вернулся с войны - там было три или четыре человека ребят, остальные - девчонки. И была наша классная руководительница Зоя Петровна, по-моему... Из московской школы я не помню учителей никого, помню только директора, Секачёва, больше никого не помню. Ну, Эля Корнеева - она стала артисткой, работала артисткой в театре имени Ермоловой, у неё было два взрослых совершенно сына в это время уже.

 Ну, сидели за столом, она - хозяйка дома... Я, значит, говорю: "Эль! А ведь я в тебя в пятом классе был влюблён". А ребята всё - Лёнька Головкин, Юрка Кломов, потом Юлька - забыл уже фамилию, он академик... член-корреспондентом Академии наук был в это время - захохотали. Я говорю: "А вы чего смеётесь?" - "А мы все в неё влюблены были в пятом классе в школе...".

 В общем так, сидели, вспоминали. Воспоминания, конечно, у нас были разные. Намного разные. Сами понимаете - они как закончили школу в Москве, ушли на войну, те, кто с войны сумел вернуться - вернулись. У Юрки судьба была хуже, чем у меня. Его отца расстреляли, отец его был известный большевик, он был членом первого ленинского правительства, которое было утверждено на первом съезде советов в октябре... или по новому - 7 ноября 1917 года. Ломов-Оппоков. Вот если вы увидите список первого совета народных комиссаров после революции, там найдёте Ломова-Оппокова. Вот, Юрка был его сын. Отца расстреляли, мать арестовали, старшую сестру арестовали, Юрку - в детдом, он оттуда сбежал, квартира была опечатана. Он обратился к Микояну - в нашем классе учился второй сын. У него пять сыновей было, у Микояна, вот второй - Вовка Микоян. Я с ним тоже дружил, бывал у них дома - я-по-моему, это рассказывал, он у нас бывал... Он позвонил Анастасу Ивановичу... Короче говоря, в одной комнате в квартире... сняли печать и разрешили ему жить. И он снова вернулся в школу, и больше его не тронули - он закончил школу... Но это было отчётливо в шестом классе, всё это происходило, в тридцать восьмом, наверное, году... в тридцать седьмом, в тридцать седьмом скорее. Вот...

 Итак, вот, значит, первая была Эля Корнеева, так сказать, безответная любовь, то есть она даже и не знала, что я в неё влюблён, так же, как и все мальчишки. А следующая любовь... влюблённость была, вот когда я учился в восьмом классе, перешёл в 1-ю школу - это я рассказывал - Лидочка Шахова была такая, она на год старше училась, но осталась на второй год в седьмом, по-моему, классе, ну, потом перешла в восьмой... Вот я в неё был влюблён, а она об этом не знала... ну, я ей не объяснялся. Я на неё смотрел всё время, я сидел в одном углу с Борькой Куликом, а она с Юркой Ануфриевым - моими друзьями - сидела в другом углу, Такая... где-то у меня фотография даже её, по-моему, сохранилась, по-моему, с большими такими косами... Ну, вот я был в неё влюблён, но об этом знала только Валя Новикова, с которой я сейчас перезваниваюсь, она в Тобольске хранит * моей тайны - мы с Валькой дружили, а влюблён я был вот в эту Лидочку. Ну, эта влюблённость также ничем не кончилась - началась война в сорок первом году, Лида тоже ушла, я ей, по-моему, письмо написал с фронта, а она уже была в армии, она ушла в армию, только она, по-моему, на Дальнем Востоке была и там участвовала в войне. Больше я её не видел, а Валя мне просто о ней рассказывала, они дружили - Валька с ней переписывалась. Она вышла замуж там... И я не знаю, Валька ей, по-моему, рассказала, что Вовка Шварц в неё был влюблён. Ну, у неё ко мне не было никаких чувств, насколько мне известно, она была влюблена в Лёвку Янова, другого мальчишку из десятого класса. Ну, неважно, это была вторая. Вот...

 А в девятом классе я дружил с Верой Голошубиной, эта девочка училась в восьмом классе. И был какой-то вечер в школе, почта там работала, и я, значит, по почте получил письмо, что мне назначено свидание в коридоре на таком-то этаже, у такого-то класса. Я пошёл туда - стоит девочка. Я говорю: "Это ты письмо написала?" - "Я. Я хочу с тобой дружить", - она мне говорит. Я говорю: "Ну, давай дружить".

 Ну, дружба эта заключалась в том, что я её один раз.... Я маме рассказал, что вот такая история, мама говорит: "Ты купи ей мороженого, своди её в кино". Дала мне рубль... ну, в общем, сходили мы с ней в кино, мороженым я её угостил, тогда мороженое было совсем не такое, как сейчас, вы же этого не знаете. Ну, тогда шприц был, вручную это накладывалось... вафля клалась туда, ложкой намазывалось мороженое, потом вторая вафля выдавливалась - эта штучка, колёсико такое - и языком лизалось... И вот мы с ней дружили там какое-то время небольшое, может, пару месяцев, за это время я её несколько раз домой проводил, она на горе жила, довольно далеко - ну, там после вечера школьного. И я её всё время приглашал домой, с мамой познакомиться, а она стеснялась, не хотела...