Одна жизнь - 349

 Ну, вот, начала формироваться вот такая наша группа. Восьмой класс ушёл, значит, на знакомство с новой школой, с новыми учителями, я оказался, так сказать, в фаворе у Марьи Андреевны, она бегала с моими сочинениями, насколько здорово мальчик написал, меня даже на доску почёта за хорошую успеваемость повесили - это я рассказывал - фотографию, которая потом исчезла, и спустя много лет нашлась... это я рассказывал, не буду повторять. Вот... И, кроме того, мы попали в один класс с Валей Новиковой. А с Валей Новиковой мы были врагами. Она училась в 11-й школе, я учился в 12-й школе, а дома наши были недалеко друг от друга. Она жила в том же доме, где жил Юрка Ануфриев, и она всегда, когда меня видела, кричала: "Э-эй, москвич из-под Серебрянки!" Это так меня дразнили. И вот, мы с ней до сих пор... я вот звоню ей... это вот мать Сани - звоню ей, каждый раз с трепетом, ответит ли она? Потому что она очень больна - там, в Тобольске она, живёт со своей внучкой, у которой три - три!!! - девчонки, три правнучки - бабье царство. Она говорит: "Ой, эти...", - и называет нехорошим словом их, девчонок этих, как-то... Мокрохвостки... хе-хе... Вот... Ну, шутит, конечно. Вот, мы с ней конечно перезваниваемся с Валечкой -

 Валентина Ивановна Новикова... И вот мы оказались в одном классе. Мы подружились. Подружились... а в девятом классе, когда мы перешли в девятый класс, там появилась Лида Шахова. Она сидела, значит, вот... У нас было три ряда парт, по-моему. Вот с одного края сидел я с Борькой Куликовым, а с другого края сидел Юрка Ануфриев с Лидочкой Шаховой. И Валька сидела где-то, я уже не помню, где. Я в эту Лидочку влюбился, и безответно, потому что она отдавала предпочтение Лёвке Львову, который в это время учился в десятом классе и был руководителем струнного оркестра. Потом, беднягу, его и ещё двух ребят посадили на десять лет за то, что кто-то из них выстрелил из резинки и попал то ли в Калинина, то ли в самого Сталина портрет, кто-то донёс, ребят судили - и по десять лет им дали. Вот так, за детскую шалость. Не знаю дальнейшую судьбу их, не знаю, знаю, только, что Лида ушла на войну, воевала на востоке где-то, и я её судьбу дальнейшую не знаю. Валя с ней дружила, а я Вале изливал, значит, свою душу о влюблённости в Лиду. А самой Лиде я не смел об этом сказать, а потом уже на фронте я ей письма писал, и от неё письма, по-моему, один или два раза получал. Не помню, у меня в дневнике... если получал, то в дневнике, конечно, написано. Но больше я её, конечно, не видел и забыл. Где-то у меня была её фотография, была... Мне она казалась очень красивой девочкой, длинные косы у неё были - но это такая детская влюблённость была...

 Вот. А я сидел с Борькой Куликом, а Кулик был вообще... то ли он несколько раз на второй год оставался, я уже сейчас точно не помню, но он был, в общем, старше нас не на год, как Юрка с Борисом, а года на два-на три, он чуть ли не с двадцать первого года был. То ли он болел, не учился - точно не знаю. С Борькой мы тоже очень дружили, он шёл в школу мимо нашего дома, и всегда, подходя к окну, он свистел, вот так ври: фьюить, фьюить, фьюить, фьюить, фьюить... Вот такой свист, мама уже знала этот наш свист, и я ему махал в окно рукой и выходил. А у меня был огромный великолепный американский - папе подарили - портфель из настоящей кожи - там с "молнией" и всё такое. И мы с Борькой в этом портфеле таскали по очереди его и мои все эти школьные причиндалы. Я у них часто дома был, а у него была очень добрая мама, всегда очень накормит, а отец у него был главный начальник горздрава. Вот, однажды даже у меня была жуткая какая-то, страшная ангина, а тогда от ангины было единственное самое лучшее средство - красный стрептоцид, не белый стрептоцид, а красный. Потом его запретили, он оказался вредным, в аптеках его не было, его можно было достать только по великому там знакомству... В общем, Борька мне при...*... отсюда принёс упаковочку красного пенициллина, я его поглотал - у меня всё прошло. Ну, слава Богу, никак это на моём здоровье вроде не отразилось, не думаю, что от того стрептоцида я сегодня слепну, не думаю... Вот.

 И вот эта компания наша - очень дружная. Мы все свободное время, если не занимались дома чем-то, все проводили вместе вот каждый вечер летом... У нас был городской сад, там была танцплощадка, там играл струнный оркестр, и туда мы каждый вечер ходили. Это было платно, по-моему, рубль стоило, рубль за вход, но мы заходили без всякого рубля, никто нас не мог остановить. Ну, кто умел танцевать - особенно Борька Кулик - танцевали. А остальные - кругом там скамейки расставлялись - и сидели, смотрели, потом гуляли по этому саду, там была читальня, там был буфет, где можно было выпить пива - это я уже рассказывал - там мороженое... Гуляли... Там же и дрались в случае чего, если приходилось, кто-то кого-то на танцплощадке задел, не так - ага, наших бьют, всё, пошли? Пошли, поговорим, побазарим! Ну, была драка, но один не один, никто не вмешивался - только один на один. Или улица на улицу - это уже совсем другое дело. Вот... Интересно, значит, вот если бы сегодня кто-то из вас попал туда, то был бы поражён, что вечером все люди, идущие по улицам, особенно вот в этом городском саду, держат в руках ветки и всё время этими ветками бьют себя по лицу, по шее - и так далее. А всё очень просто: комары. Северные, злые комары. Летом от них прохода не было. Они жужжали непрерывно - вот от них отмахивались, все ходили, от них отмахивались, от комаров. Вот...

 Собирались друг у друга... Вот Ирка Ледик... Вот в нашу компанию входила Ирка Ледик, Васюня Щенникова... Вот Васюню Волёха знает, мы когда с ним в 68 году в Тобольске были, то мы у неё жили несколько дней. Сперва - в гостинице, а потом, когда она узнала, что мы тут, она нас забрала к себе. Она жила одна, она была на фронте, ранена была, вернулась с ранами. Она не одна жила, с сыном - у неё был сын. Она умерла - очень скоро умерла... Она умерла, наверное... А мы уже жили в Москве, значит, и вот она умерла, наверное, в 1974 или 1975 году. Да... В семьдесят четвёртом или... Она окончила школу в сорок первом, вот она училась, и Ирка Ледик тоже училась старше нас, и вот эти две девочки, которые входили в нашу компанию. Мы вот собирались - вот Ира, Ирочка Ледик - её отец был начальник пожарной охраны города. У них была там в пожарной этой части квартира, довольно приличная. У неё был брат помладше, в восьмом классе - я в девятом учился, а он в восьмом - Вовка Ледик. Вот у них собирались, играли там во всякие... Пели песни, играли там в шарады - там я не знаю. Ну, в общем, рассказывали друг другу, кто чего прочёл, придумывали друг другу имена такие пиратские там всякие... И вот так компанией ходили, вот так вот человек десять от нас набиралось мальчишек, вот несколько девочек, а в основном - мальчишки... Вот я кого помню - Иру Ледик и Васюньку Щенникову из девчонок... Кто ещё из девочек был в нашей вот этой компании - не помню. Не помню. Валя не входила в эту компанию, это точно. Ну, Геннаха Кориков, я о нём уже говорил...