Одна жизнь - 342

 Хочу рассказать ещё одну мерз... хотя, по-моему, я уже рассказывал, как директор, который всегда замещал вообще любого преподавателя, ни хрена не зная, на уроке конституции - а мы тогда должны были изучать сталинскую конститутцию, зубрить её - так вот, Нина Хоботова, моя подруга, что рядом со мной сидела на одной парте, там свистнула - это в седьмом уже классе было - а он решил, что это я, и, значит, высказал такую фразу: "Вы в Москве вредили - и сюда приехали вредить!" Вот весь класс, все сто процентов устроили ему обструкцию - начали стучать партами и не переставали стучать вот этими крышками, пока он не ушёл. Он ушёл из класса, мы выжили директора школы из класса, вот поэтому мы его и звали Мятый Лапоть. А мама потом пожаловалась в НКВД, когда ходила на отметку: её вызвал начальник, он - я рассказывал - иногда в комендатуре говорил: вот придёт Фелинзат - пусть зайдёт ко мне. Он почему-то интересовался мной, в том смысле, как ваш ребёнок учится, не обижают ли, даже пенсию какую-то там назначил - вру, я всё это рассказывал уже...

 Вот, а теперь я вернусь, хочу рассказать о приходе Алексея Алексеевича Логинова. Но прежде скажу, что когда появлялся новый учитель, то его всегда испытывали. Это как в этом... в ШКИДе. Если вы читали "Республику ШКИД", то вы знаете - это школа имени Достоевского, где беспризорники были в двадцатые там годы в Москве <в Петрограде - ММ>, автор - Пантелеев, по-моему, Лёнька... <Григорий Белых и Леонид Пантелеев - ММ> Вот, там тоже учителей встречали - и тут всех новых учителей встречали какими-нибудь гадостями: то гудеть весь класс начинал, закрыв рты, и нагло глядя в глаза учителю новому, а когда он подходил, то человек не гудел. Он отходил - человек продолжал гудеть, весь класс гудел. То есть, когда он к доске поворачивался, то есть оказывался спиной к классу, в него кидали там скомканную бумажку или стреляли вот из резинки, но не столько в него, сколько в доску, ну, чтобы рядом с ним. Могли кнопку на стул подложить, могли притащить карбид и перед уроком крошку карбида бросить в чернильницу - и всё, весь класс не работает, полшколы не работает, пока обнаружат... Ну, это же кусочек карбида величиной с горошину в чернильницу бросил - и через пять минут в класс не зайдёшь: сплошная вонь сероводородом. Господи, больше того: затапливали печку на большой перемене - и закрывали трубу. Класс наполнялся дымом, все оттуда убегали, оставались два дежурных, которые запутывали голову, дышали через тряпки, через одежду, чтобы... и как только появится учитель, как ему сообщат, что вот учитель идёт - быстренько открыть трубу и спрятаться там же в классе, куда-нибудь под парты спрятаться. Учитель приходил, смотрел - труба открыта, уходил - тут же труба закрывалась.

 Или, например, такие вещи: затаскивали в класс телёнка. Надо сказать, что по городу... там многие держали корову, почти у всех были частные дома с участками - огороды... Держали коров, кур, телят, поросят, всё это - нужно же было налоги за всё это платить. Так вот: какой-то заблудший телёнок оказался во дворе школы, его взяли и затащили на второй этаж класса, потом никак выгнать не могли...

 Так вот: появился Алексей Алексеевич Логинов. Одна рука у него была сухая. Как потом выяснилось, это был результат ранения в гражданскую войну... Ну, это потом выяснилось. Значит, это был среднего роста, сухощавый, очень немолодой человек, я думаю, что ему было за пятьдесят, а нам, двенадцатилетним-тринадцатилетним, он казался стариком, конечно. С бородкой чёрной - он чёрный был, как смоль. Бородка у него такая козлиная была... Троцкистская, так скажем.

 Вот, он пришёл в первый раз на урок, сказал: "Здравствуйте!". Тишина. Ну, он промолчал... Потом он начал знакомиться. И он называл... Он сказал: "Ну, не хотите здороваться - не надо". Потом он начал читать по журналу фамилии и просил... говорил: "Кого назову - встаньте". Ну, тут никуда не денешься... Значит, он смотрел на тебя, говорил: "Садитесь", -он на "вы" к нам обращался. "Садитесь" - и следующего...

 Наконец, начался урок. Он повернулся к доске, начал на доске писать... "Да, хочу узнать, на чём вы остановились с предыдущим преподавателем". Это в середине учебного года было, в шестом классе. Алгебра уже была... Он преподавал алгебру и геометрию, а потом и тригонометрию в седьмом классе.

 Вот... он на доске начал что-то писать - ну, в него начали стрелять там бумажками... Никакого внимания! В конце концов, это уже как-то надоело, и кто-то - я даже до сих пор так и не знаю, кто это - запустил галошей. Галоша с треском врезалась в доску, рядом с учителем - а он спиной стоял. К счастью, не попали галошей в него - и она упала на пол. Он остановился, перестал писать... или дописал даже, потом взял эту галошину...

 Вы знаете вообще, что такое галоша, нет? На всякий случай расскажу. Галоша - это такая великолепная уличная обувь, которая одевалась на домашнюю обувь. Вот дома ходишь в ботинках, при выходе на улицу одеваешь галоши - а галоши всегда стояли около дверей входных. Одеваешь эти галоши... это чёрная резиновая обувь, внутри суконка наклеена - мягкие очень, удобные - и ты ходишь по лужам там, по грязи. Пришёл домой, снял с ног галоши - и ты в чистых ботинках. Галоши эти ополоснул, перевернул вверх ногами - и они чистенькие... А тогда все ходили в галошах. Как я уже рассказывал, мне не в чем было ходить зимой в школу - не могли мы купить валенки, денег не было - и я ходил в галошах на босу ногу. Ну, что значит - на босу ногу? Я наматывал на ноги газеты, одевал такой грубый шерстяной носок, и сверху - галоши, и так вот ходил в школу.

 Так вот: наконец, он кончил писать, обернулся, поднял галошу, посмотрел на нас на всех с улыбкой... Класс, конечно, затаился, потому что сперва все были уверены, что сейчас он вызовет директора, будет скандал - ничего подобного! Он потребовал вторую галошу. "А где", - говорит, - "вторая галоша? Пожалуйста, дайте мне вторую галошу, а то я не ношу - недавно только в Тобольск приехал, ещё не успел купить себе галошу, и тут на тебе - такой подарок! Дайте мне вторую галошу... Мне неважно, кто бросил - но я могу снова отвернуться - подбросьте галошу".

 Всё! Зауважали! Алексей Алексеевич - это всё! И на уроках его - тишина. Вот, на его уроках, на уроках... Ведунецкая! Вот её фамилия была Валентина Модестовна Бедунецкая или Ведунецкая - вот что-то в этом роде... Вот на её уроках была полная тишина. Ну, на уроках пения тоже было спокойно, пели - это было интересно. На немецком языке просто из уважения к нашей классной... Как же?.. Антоновна, я же только что сказал, как её звали - Хрущёва... Ну вот, уже и имя забыл! Ну, неважно. Очень добрая она была, и её очень уважали. Но тоже издевались. Но издевались как? Не оскорбляли, нет - Боже упаси! Ей не подкладывали кнопок, карбида - нет, этого ничего не было. Но: у неё было очень плохое зрение, она без очков была вот примерно слепая, вот как я сейчас. А у нас в классе пара ребят, особенно один, Мишка Жуков, были профессиональными карманными ворами. Да-да-да, в шестом классе - профессиональными карманными ворами, они этим промышляли! Так вот, Мишка или второй - забыл, как его звали - у неё из карманчика, пока она шла из дверей к своему месту - они ухитрялись у неё из кармана вытащить очки. И всё! Урок сорван. Она ищет очки, без них она ничего не может. Она говорит: "Минуточку, я, наверное, их забыла в учительской". И уходит в учительскую, приходит - нет очков. "Да что же это такое?" Начинает расстраиваиться прямо, снова уходит... В это время ей очки куда-нибудь подсовывают - в её столе там, под какую-нибудь книжку, под что-нибудь подсовывают. Наконец, она их находит, ну, а урок уже если не весь, то половина урока прошла. Вот такие шуточки...

 Так вот, Алексей Алексеевич Логинов - я его век не забуду - и Медунецкая... Медунецкая, во! Медунецкая! Валентина Модестовна Медунецкая. А Хрущёва - Римма Антоновна, вспомнил. Она к нам домой приходила. Когда папу арестовали, она не побоялась, пришла к нам домой, маму утешать. Вот такая учительница была вот эта Римма Антоновна Хрущёва...

 Вот, я сейчас рассказываю, знаете - у меня прямо комок в горле: настолько она была тёплым человеком. Старушка! Уже, наверное, пенсию давно получала, но вот она - одинокая женщина, у неё никого не было, мужа, по-моему, у неё арестовали, детей у неё не было... И вот она немецкий язык преподавала. Она не была немкой, она - русская, но преподавала немецкий язык. Вот...