Одна жизнь - 341

 Что ещё делали на уроках? Любили стрелять из резинок. То есть что это значит: тонкие резинки в трусиках, которые вдевали там в подвязки. Раньше девочки носили чулки, никаких этих самых колготок не было, они носили, значит, лифчики... Даже девочки, у которых ещё не было форм определённых, всё равно носили чулки, больше того - даже мальчишки, которые носили чулки, вынуждены были носить и мужские такие лифчики, к которым крепились на подвязках чулки. Вот я в Москве летом ходил в коротких штанишках выше колена - ну, в шортах, которые потом назывались шорты - и в чулках, когда было холодно. А чтобы чулки не сваливались, приходилось надевать лифчик такой и, значит, там подвязки на подвязках. Когда было жарко, я подвязки отстёгивал и чулки сворачивал таким жгутом вниз, и внизу такая баранка вокруг лодыжки получалась, или до колена, чуть ниже колена, вот. Ну, зимой в длинных брюках ходил... В Тобольске я уже в длинных брюках ходил, никаких коротких не было. Так вот: вот эти резинки можно было купить на базаре у тех, кто торговал всякими китайскими игрушками, шарики вот были на таких резинках, я его привязывал к пальцу, и можно было так бросать кому-нибудь в лоб, и он отскакивал обратно к резинке. Или просто с ним дрыгать рукой, он прыгал на резинке... А любили вот эти резинки надевали, на два пальца привязывали, делали из бумажки, или даже из проволоки, но чаще, конечно, из бумажки... Сворачивали такую бумажку, её пополам складывали, одевали эту резинку и как из рогатки растягивали и стреляли - друг в друга там, в преподавателя - куда угодно. А где брать резинки? Так вот: мальчишки, к моему сперва жуткому удивлению - а потом к этому, конечно, привыкаешь - ныряли под парту, залезали девчонке под юбку, отстёгивали... девчонка боялась закричать - эту самую подвязку и из подвязок вытягивали резинки, а потом эту подвязку обратно отдавали девочке. Вот так, вот такие...

 Теперь: летом, когда были открыты окна, на некоторых уроках можно было потихоньку вылезти в окно - на уроке, пока, скажем, преподаватель на доске что-то пишет, можно было выскользнуть, спрыгнуть - это невысоко было, это был, я говорю, даже не второй этаж, а вот над цоколем... он ниже второго этажа. Ну, там не знаю, окно было от земли метра два, может, вот так - не больше. Можно было, значит, вылезти в окно, зайти в этот магазинчик, что-нибудь там спереть - пару конфет...

 Однажды притащили целый ящик халвы. Пока там продавщица принимала товар или чего там - я не знаю - оказались два парня наших там, из нашего класса, и они - на уроке же - залезли обратно с ящиком халвы, спрятали его. Ну, кончился урок, эту халву, значит, поделили. В общем, класс её съел, целый ящик халвы. Ну, там, наверное, килограмма четыре было в ящике. Ну, стандартные ящики, специально под халву, из такой очень тонкой-тонкой фанеры, однослойной фанеры - такие были ящики - и бумага была пропитанная... И вот этот вот брикет такой здоровый... Я думаю, что он был размером что-нибудь сорок на сорок сантиметров, квадрат, ну, и высотой там пять, наверное, сантиметров или шесть вот - халва.

 Однажды был такой курьёзный случай: был у нас урок пения. Да, был у нас преподаватель пения. Уроков пения. Это был не молодой человек, который приходил с гитарой. Никакого рояля там или пианино в школе, конечно, не было, он приходил с гитарой и с этим... как же он назывался, которым он ударял, слушал этот... Господи, камертон! Вот с этой рогулькой, камертоном. И, значит, мы пели песни.

 Однажды один из парней опоздал на урок. Был урок пения, мы пели, а этот самый преподаватель рисовал на доске ноты. Нотной грамоте нас учили... Ну, я к тому времени нотную грамоту знал, я рассказывал, что я в московской школе был в первом детском московском хоре, и там нас учили нотной грамоте, я её знал уже. Но тем не менее нас учили, и этот парень - не помню, конечно, его ни имени, ни фамилии - в окно залез и сел на своё место. Учитель, закончив там писать, обернулся, увидал его, страшно удивился, ему в голову не могло прийти что тот залез в окно... Он говорит: "А тебя не было в начале урока". Парень говорит: "Как не было - я всё время тут был!" Преподаватель к классу обращается: "Был ли Сидоров здесь?" Все, значит, хором: "Да, он был всё время здесь!" Так этот учитель, видимо, в недоумении и остался: был или не был? Весь класс подтвердил, что он был здесь. Вот мы пели песни, значит, там хором. Ну, кто-то был там соло, вот... Так что и уроки музыки нам преподавали...