Одна жизнь - 328

 И вот в министерстве... заранее прошу извинить, возможно, что я это уже рассказывал - не помню. Началась перестройка, пришёл Горбачёв, начались вольности там, и так далее, и так далее... Значит, у нас в министерстве партийный комитет был на правах райкома. Там, конечно, присутствовал секретарь райкома, на этом собрании, потом от партийных организаций, управлений, главков и так далее делегатов на этом собрании выбирали. Ну, предположим, в нашем ВПО было тридцать членов КПСС - так в нашем ВПОдесять человек, к примеру, делегатами туда выбирали, на нашем партийном собрании, ВПО-шном. Ну, вот такое: попал я в делегаты. Начинается собрание. Нынешний первый секретарь нашего парткома его открывает, выбирает президиум - заранее всё это расписано, все это уже ясно. Наконец, дело доходит до называния кандидатур в члены парткома, партийного комитета - девятнадцать человек. И, значит, фамилии - уже известные фамилии, и первый секретарь, естественно, туда входит и второй секретарь, естественно, входит - а они фактически были назначены райкомом партии. Ну то есть он рекомендовал - это называется "рекомендовал" - но это все проходило.

 Я поднимаю руку, дают мне слово. Я говорю: "Вы знаете, у меня есть предложение. Вот сейчас идёт перестройка, вот меняется всё в лучшую сторону - почему мы должны жить по старым канонам? У меня есть предложение: добавить в список двух человек, чтобы не девятнадцать было, а двадцать один". И называю фамилии. Там начинают говорить, что "это не положено", туда-сюда. Из зала орут: "Ставь на голосование!" Поставили на голосование - большинство проголосовало за мое предложение. Таким образом, количество было утверждено этим собранием - девятнадцать человек, а в список вошёл двадцать один человек. Тайное голосование. Прошло тайное голосование - и уже в этом случае те, кто наберёт меньше всего голосов - два человека - они не проходят. И... и... и не проходит первый секретарь и не проходит второй секретарь! Вот такую подлянку я устроил, сам не ожидая того. Но что делать - демократия соблюдена, даже представитель райкома ничего не мог сказать. Мне так и никто не осмелился что-то сказать, как то меня пожурить - нет, никто не осмелился, и этот первый секретарь оказался не у дел, и второй тоже. Но им нашли работу в министерстве, они там, в общем, где-то работали, но уже даже членами парткома не были. То есть - вот, что сразу показало голосование, вот сразу, когда была действительно возможность выбирать. Вот не выбрали этих двух, их не любили - и не выбрали. А может быть, из чувства противоречия, что наконец-то там дали возможность действительно выбрать, а не просто проголосовать - не знаю. Но многие потом ко мне подходили, руку пожимали и говорили: "О, молодец, ты, Володя, о, Владимир Давыдович, молодец!". И потом ещё несколько дней об этом говорили. Ну, на этом всё кончилось - времена-то уже другие настали...

 Вот, вот что такое квоты - так, коротенько. То есть всё было зарегламентировано сверху. Выборы Верховного Совета - так еще до выборов, до дня голосования уже Политбюро утверждало проценты принявших участие в голосовании - проценты подавших голосов за и проценты против. Ну, эти проценты были такие, как правило: 99 там с десятыми приняли участие в голосовании, 99 с десятыми проголосовали за кандидатов блока коммунистов-беспартийных - так это называлось - и ноль целых столько то десятых проголосовало против. Вот и всё! Когда мы приходили на участок голосовать, то процедура была такая: предъявлял паспорт, как и сейчас, получал бюллетень, в котором был один человек... вернее, два бюллетеня. В одном - Совет Союзов... Верховный Совет СССР, в другом - Совет национальностей. Ну, Верховный Совет СССР состоял из двух палат, верхней и нижней - Совета Союза и Совета национальностей, вот, и там - по одному человечку. Дальше ты с этим бюллетенем шёл... Были установлены кабины. Около кабин стояли выправки такой военной ребята, такие здоровенькие, в штатском, и смотрели за всеми, кто заходил в кабинку. Поэтому, я думаю, что 99 процентов избирателей в кабинку даже не заходили, а сразу, получив бюллетень, шли к ящику и бросали бюллетень в урну, ничего не делая. А что там делать было? Там всего одна фамилия, вычеркнуть её и вписать другую, на виду у всех - это значит ночью тебя заберут, арестуют, это точно! Я же рассказывал про деда 96-летнего, хозяина, где мы жили - я это рассказывал, как его в ту же ночь забрали, когда он задал вопрос неудобный. Вот, вот так мы жили. И так мы жили до самой перестройки, до Горбачёва, до горбачёвских реформ этих политических. Вот...