Одна жизнь - 300

 Вот, и в один прекрасный день - это был, по-моему, семьдесят шестой год - Павлов меня вызывает к себе и говорит: "Слушай, Володя, выручай!". Я говорю: "Что такое?" - "Есть приказ министра создать отдел техники безопасности и охраны труда. Возьмёшься?"

 У меня внутри аж всё оборвалось от восторга, что я избавлюсь от этого проектного отдела, где я ничего не могу сделать. Ну вот убивало, что я ничего не могу сделать в помощь заводам - я действительно перестал спать, я стал психованный из-за этого, я шёл на работу и, идя на работу, схожу с троллейбуса и иду по самой дальней дороге, чтобы... Вот прямо меня как будто кто-то сзади держит - но всё равно надо идти. Я прихожу, сажусь за стол - передо мной эти письма, вопли: "Помогите!" А я ничего не могу сделать! А писать отписки, как это потом стали писать начальник ОКС... эти отделы ликвидировали проектные, и он как раньше, стал составной частью ОКС.

 Вот, кстати, о планировании, вот какая система была: вышел приказ создать проектные отделы - создали, назначили вот меня - а потом, значит, создать отделы охраны труда и техники безопасности. Я как подумал - ну, Павлову, видно, такого не показалось, что я счастлив - и говорю ему: "А можно мне до завтра подумать?" - "Можно". Ну, назавтра с утра я пришёл и сказал: "Я согласен". Всё. Он говорит: "Ладно. Потом там дела сдавать этому самому Кучерову готовь, я ему скажу об этом, что отдел проектный ликвидируется, что ты все дела ему передашь, а я скажу, чтобы готовили приказ". Всё. Я пошёл к начальнику отдела труда и зарплаты, который тоже был инвалидом войны... Он вернулся инвалидом с войны, а потом с него инвалидность сняли. У него было перебито сухожилие на стопе, у него стопа тянулась, то есть хромой он был - но выпивоха, потом инсульт с ним случился, и он, конечно, уже умер... Вот, я к нему прихожу, говорю: "Слушай, от тебя сейчас зависит моя судьба" - "Чего?". Я говорю: "Ты должен срочно исправить штатное расписание и дать Павлову **... на визу там... чтобы министр там - обязательно министр! - утвердил. Он говорит: "Да Павлов мне уже говорил" Я говорю: "Но у меня к тебе просьба - чтобы ты это сделал завтра. Я же тебя знаю - ты же будешь месяц тут тянуть" - "Ладно, сделаю". Я говорю: "С меня - пузырёк". Всё. Ну, до завтра всё это сделал, действительно, сам сходил, поэтому всё это сделал, и через несколько дней я переехал в другую комнату, где располагался отдел охраны труда и техники безопасности. В этом отделе было два человека: такой Дим Димыч - забыл его фамилию, и Ларочка, девочка такая, Лариса, которая занималась охраной природы. Молоденькая девочка, ещё не замужем... Совсем... я не знаю, сколько ей лет было, она только-только окончила... по-моему, техникум даже, не институт - я сейчас не помню. И вот этот... Доценко, вот, Доценко.

 Ну, значит, пришёл я в этот отдел - уже это стало отделом. Три человека - это уже отдел. И * начал знакомиться - увидел, что я в своей стихии, тем более, что эти вопросы охраны труда и техники безопасности всегда, когда я работал на заводе, были моим первым делом, всегда. Для меня тоже план был на втором месте - это точно. Я к этим вопросам всегда относился... и очень много делал. Там, где я работал, я очень много делал, начальником ли цеха работал, главным ли инженером - очень много делал для улучшения условий труда. Это - факт. Я уже рассказывал, как я в ремонтно-механическом цехе работая в Оренбурге, добился и *...алки, и ещё чего-то, и ещё чего-то, и ещё чего-то, что во много крат облегчило труд ребятам, рабочим. В технологическом цехе потом, в котором я работал - и киоск с газированной водой, и вентиляцию там и всякую транспортную систему, чтобы люди на себе всё это... - я рассказывал. То есть меня всегда эти вопросы волновали, и в первую очередь - с точки зрения облегчения труда, а не с точки зрения повышения производительности, хотя это совпадало.