Одна жизнь - 299

 И вот, вдруг понадобился ГИП на Белоцерковский завод РТИ - Белая Церковь. А в Белой Церкви был директором завода Иван Шершнёв, с которым мы вместе работали в Волжском филиале НИИРПа, или ВНИКТИРПе, раньше он назывался ВНИКТИРП - Всесоюзный научно-исследовательский конструкторско-технологический институт резиновой промышленности, а потом стал НИИРП - научно-исследовательский институт резиновой промышленности. Вот работал он там, в Белой Церкви... Мы с ним были в хороших отношениях, вместе иногда даже на каких-то праздниках встречались. Кроме того, там Роберт Остапенко работал, с которым мы вместе работали в Оренбурге, потом я его перетащил, уже работая в Черкесске, в Черкесск, потом, когда меня перевели в Волжский, я его перетащил в Волжский, и только когда мы вернулись в Москву, он уехал в Белую Церковь, его туда пригласили - и он туда уехал. Судьба его мне сейчас неизвестна, я не знаю - жив он, не жив... Он довольно болезненный человек был, но резинщик от Бога, технолог великолепный. Бескомпромиссный совершенно, для него было всё равно - директор, министр... Он свою точку зрения отстаивал и мог сказать в глаза любому начальству: "А мне плевать на ваш план, мне главное - чтобы качество было хорошее: я отвечаю за качество и считаю, что это - главное". Он в этом смысле был правильный человек, бескомпромиссный. И, конечно, всегда имел мою поддержку. Вот...

 Да, и вот там, значит, потребовался ГИП на этот Белоцерковский завод. А там был комбинат... И когда завод РТИ входил вот в этот комбинат, а директором комбината был... не помню его фамилию, а потом, когда он разделился на заводы, он стал директором шинного завода, а я... то есть это... на этом заводе работал Иван Шершнёв - директором РТИ. А потом этот человек был даже одно время замминистра - по-моему, он был замминистра. Ну, наверное, когда Михаил Парфёнович на пенсию ушёл... я что-то не помню. Не помню... Вот... И меня Стыскин вызвал, директор, и говорит: "Вот, сбылась твоя мечта быть ГИПом, принимай Белоцерковский завод". Я говорю: "Я так не могу, я должен поехать и посмотреть, что это такое" - "Ну, поезжай".

 А в это время Ануфриев, заместитель Павлова, начальника главка по капстроительству - мы с ним очень хорошо познакомились по Красноярскому заводу, по Саратовскому заводу - говорит: "Слушай, я тебя знаю... Мы, наверное, будем отдел капитального строительства разделять на два отдела - на проектный отдел и капстроительства. Как ты смотришь на то, чтобы возглавить проектный отдел главка?" Я говорю: "Положительно" - "Я с Павловым буду говорить". Павлов тоже встретил это дело положительно. Ну, как-то это дело тянулось, тянулось, тянулось... а я, работая начальником проектного отдела в главке, уже спать перестал. Сейчас объясню, почему. Я - заводчанин. Вот до мозга костей - заводчанин. Мне близки все болячки заводов, все недоработки проектов, которые заводы вынуждены сами как-то делать, мучаясь, иногда - в ущерб качеству продукции. И заводы иногда присылали вопиющие письма с просьбой помочь там в чём-то - а я ничего не мог сделать. Видите ли, Павлов направлял письма ко мне, я, значит, должен был найти возможность включить в план проектному институту эту работу - а это всё как сделать? Невозможно: денег нет - всё. Где деньги взять? Денег нету - всё. Не предусмотрено проектом - и всё!

 Прихожу к Павлову, говорю: "Виталий Борисович, я не могу ничего сделать". Он говорит: "Надо, Володя, ну, ты же... не расстраивайся, чего ты так расстраиваешься? Я понимаю, у тебя нет денег, но ты понимаешь... ты же лучше меня знаешь, не хуже меня знаешь...". Он тоже главным инженером завода много лет работал, пока в главке появился, в Ярославле. А мы с ним знакомы по институту ещё, он на два года позже меня кончал институт, но мы в институте были знакомы с ним хорошо. Волька (?) Павлов... Вот...

 Ну, и вот такой момент: я приехал в Белую Церковь, попал на планёрку к генеральному директору. Просидев там час, я понял, что нет, здесь я ГИПом работать не буду - с этим генеральным директором работать невозможно, этот продаст ни за грош. Нет, с таким идиотом я работать не буду... (Потом его заместителем министра, этого идиота, назначили). И там прилетел на какое-то совещание главный инженер, Терентьев, но это такое говно было - ой... И Терентьев - это просто... Мы сейчас с Серёжей Шуголем - а мы с ним вместе работали, он работал начальником монтажного отдела по шинному производству - вот... Значит, то же самое, скажем: отвратительный совершенно тип, ехидный такой вот, иезуит... Значит, он туда приехал - и мне: "Ну, как?" Я говорю: "Нет, нет, я не пойду я..." - "Почему-у-у? Что-о? Как, ты... уже решили, ты же просил... Вы просились?" Я говорю: "Ну и что? Я просился, но здесь вот, с этим директором я работать не буду. Не буду! Пока он здесь директор - не буду. И я останусь лучше начальником технологического отдела".

 И как-то вечером я у Ивана Шершнёва дома был, мы сидели за столом, я ему эту историю рассказываю - а он говорит: "Слушай, с ним невозможно работать, с этим директором". А он уже был директором завода РТИ, но вот как на Волжском комбинате ещё было: были шинные заводы, РТИ были, директора, главные инженеры - нам это всё... и ещё были генеральный директор и главный инженер. Вот так было и здесь, потом всё это рассосалось. Ну, я говорю: "Ты знаешь, меня приглашает Павлов в главк, начальником проектного отдела". Он говорит: "Так соглашайся! И всё, чего там - соглашайся!" Я говорю: "Слушай, можно я от тебя позвоню?" - "Звони!". Тут же по телефону я позвонил Павлову и говорю: "Виталий Борисович, как дела с моим переводом?". А он говорит: "Понимаешь, столько дел, что я не успеваю, но помню, Володя, помню. Ну, сделаем мы это, мы тебя возьмём". Я говорю: "Понимаешь, у меня такое сложилось вот положение...", - и ему рассказал. Он говорит: "Ну, ладно, ты не волнуйся, я на соответствующие рычаги нажму, чтобы от тебя отстали. Скажу, что мы тебя будем забирать - и отстаньте от него, не трогайте его". Ну, успокоил меня... И действительно, в течение месяца этот вопрос был решён. И всё, и я перешёл на работу начальником вот этого проектного отдела, в главк. Вот, и началась моя вот работа, которая меня убивала, что я не могу заводам помочь. Приезжают директора заводов, приходят ко мне, они меня знают все, все в товарищеских, дружеских отношениях. Я говорю: "Ну, ребята, ничего не могу, всё, что я могу, я делаю, даже через "не могу". Вы же понимаете - я, как никто другой, здесь в главке понимаю, что это такое", - так же, как Павлов, тот тоже прошёл хорошую школу.