Одна жизнь - 298

Но мне эта работа не нравилась, скучно мне было на этой работе. Просто скучно. Я иногда не знал, куда себя деть. Просто не знал, куда себя деть... Ну, нет вопросов! Все заняты своим делом. Ну, я иногда просто брал какую-то литературу - нет, не художественную, конечно, а новейшую там, резиновую, читал чего-то там, иногда брал какие-то старые проекты, смотрел заводы, которые уже строятся или построены... просто знакомился, мне интересно это было... Кстати, мне это всё пригодилось потом, когда я работал в министерстве, уже в охране труда и техники безопасности: я приезжал на завод с проверками - а у меня уже был отпечаток этого завода, с которым я познакомился в "Резинопроекте": если проектировал московский "Резинопроект" - значит, в архиве знакомился. Так вот было, например, с Карагандинским заводом, с Балаковским заводом - большой, крупный завод, вот Волец там несколько лет работал. Так что вот так я работал.

 Было очень неудобно ездить - и в семьдесят пятом году мы переехали вот сюда, на эту квартиру, где сейчас живём, причём... это самое... Я пришёл к заместителю директора - Руденский такой был, хороший мужик, он вырос из начальника сантехнического отдела, ВИК назывался отдел, ВИК, вода и канализация. Он уже был пожилым человеком, старше меня, мне вот пятьдесят было, когда я туда пришёл, вот я 1 октября на работу вышел, а 3-го у меня был день рождения. А ему было, наверное, уже за шестьдесят тогда, под семьдесят что-нибудь, и он много-много лет там работал. Я пришёл к нему с заявлением на отпуск из содержания на один день. Он спросил: "Зачем, что случилось?" Я говорю: "Да вот, переезжаю на другую квартиру, надо переехать". Он моё заявление порвал и сказал: "Всё, это у тебя отгул - иди, у тебя рабочий день этот... двух сверх..." Сверх было, конечно, работать приходилось иногда, задерживаться, там напрягаться... Ну, то есть вот в этом смысле нормально всё было. Ну, вот мы наняли грузчиков, автомобиль, погрузили всё, Юра нам очень много помогал в этом деле, да, собственно, на его плечи лёг довольно основательно весь этот переезд... Вот... Они жили... Я уже не помню - в семьдесят четвёртом году они ещё в Москве жили с Ирой или уже там, в этом Академгородке, не помню просто. Наверное, уже в Академгородке жили. Семьдесят четвёртый год... наверное... Вот... И мы это всё погрузили, привезли сюда - а тогда парадный вход с улицы был заперт, он не работал, вход был только со двора. Ну, почти всё прошло - не прошёл только угловой шкафчик в кухню, никак он в эти двери, которые во двор выходят, не проходил. Значит, нужно было идти искать техника, чтобы она открыла парадную дверь. И мы решили: "Да ладно, мы сейчас откроем окно на лестничной клетке, на первом марше", - верёвки у грузчиков были - "мы подъедем...". Ну, привязали, завязали, как-то там прихватили, потащили вверх - и он сорвался, упал и поломался, этот шкафчик. Но всё-таки мы его втащили, вот... Потом я как-то тут, по-моему, его подремонтировал, и он, в общем-то, работал...

 Вот так мы и оказались вот в этой квартире. Очень долго... всё время, каждый год нам говорили: "Будет капитальный ремонт, будет капитальный ремонт...", планировали, включили в планы капитальный ремонт, поэтому мы ничего не ремонтировали. И это продолжалось... вот мы в семьдесят пятом году сюда въехали, в марте семьдесят пятого года - а капитальный ремонт сделали только во второй половине восьмидесятых годов, только в восемьдесят восьмом году, наверное, закончили. Но ** был капитальный ремонт - а то тут не было, у нас не было горячего водопровода. В ванной стояла колонка газовая, на кухне - только холодная вода. Правда, я резиновой трубочкой горячую воду подвёл туда, чтобы посуду мыть горячей водой, или хотя бы тёплой, и можно было из ванной туда горячую воду вести... Но вскоре всё это сделали... газ нам вообще аннулировали, и у нас стала и горячая вода, и электроплита - газа не стало. Ну, в общем, ремонт был, и он длился очень долго, промучились мы из-за этого, потому что... Я уже не помню - бабуля уже не работала, на пенсии была, значит, это было уже после восемьдесят третьего года, она на пенсию ушла в 1983 году, не работала... Но вот мы жили втроём - мама, бабуля и я. Мы с бабулей жили вот в этой большой комнате, а мама -вот там, где сейчас бабуля - в спальне. Вот, ну, в семьдесят восьмом году мамы не стало, и мы остались с бабулей вдвоём... серез десять лет мы сделали ремонт. То у нас крыша текла, тазики подставляли вообще без конца зимой, когда оттепели были и таял снег, капало... Потом сделали капремонт - несколько лет не капало, потом опять закапало, и в прошлом году капало, и в позапрошлом капало, ну, в этом опять будет капать, пока никак... Вот...

 Ну, а дальше, как мы тут жили, вы знаете - все постепенно, обрастая внуками, правнуками - вот... И на сегодняшний день вот имеем такую семью, какую имеем. Вот сколько же человек, посчитайте - двенадцать, да? Вот нас двое - раз, два... Ира, Ольга, Саша, Юра - шесть, Воха, Наташа, Маша, Андрей - десять, Василий Евгеньевич - одиннадцать, Оля Андреева и Глебушка с Серьгой... три - это сколько уже? Сбился со счёта... Ну, четырнадцать, да? Ну, Даша ещё вот в Волжском... и Денис в Волжском. Ну, Денис, к сожалению, к большому сожалению... далёк, очень далёк от нас, не только в километраже, но и... Да... Не хочется об этом говорить, очень грустно это, печально, что так получилось, но - так получилось. Я не могу себе простить, что в своё время мы не забрали Дениса себе сюда, что, когда Волец разошёлся с Людой, мы Дениса оставили у тех бабушек и дедушки. Надо было взять его сюда, к нам. Я думаю, что это удалось бы тогда. Хотя - трудно сказать, как бы Люда среагировала, но довод был такой, что сама Люда вышла замуж и уехала в Тюменскую область, в Нижневартовск, а Денис остался у Николая Дмитриевича и бабушки... у * дедушки и бабушки. Николай Дмитриевич был очень великолепный человек, очень хороший: двадцать пятого года, участник войны, работал дальнобойщиком на большом автомобиле. Отличный мужик был, просто великолепный... Так что Денис воспитывался там и... Ну, что теперь говорить, что теперь сожалеть - уже это исправить невозможно, к сожалению - так получилось, и очень жаль. В общем, потеряли мы внука, конечно. Вот... Ну, и так, значит мы жили: я работал в "Резинопроекте", бабуля работала в "Главрезинпроме", в министерстве, которое располагалось на улице... Господи... Ну, в общем, там, где "Олимпийский", на задах у "Олимпийского"... Забыл фамилию этого писателя. Ну, все знаете, наверное, где это министерство. Мы иногда ходили туда пешком, пятнадцать - двадцать минут, ну, тридцать минут небольшого хода. А так - ездили на троллейбусе до кинотеатра "Форум", а оттуда сколько? Раз, два, три, четыре - пять остановок; или на метро с пересадкой до "Проспекта Мира". Вот, значит, бабуля там работала.