Одна жизнь - 282

 001_A_016_Deda Vova (27-29)

 Вот, история с Красноярском. Значит, всё было хорошо, когда мы туда приехали, нас возили в знаменитые красноярские столбы, на ГЭС, искупались в знаменитом Красноярском море. Надо сказать, что Красноярское море - это преступление века, и начальнику стройки Красноярской ГЭС в тюрьме надо было сидеть - а он Героя Соцтруда получил... А там что произошло: вот зона затопления Красноярского моря, а там плотина - сто десять метров высоты. Представляете - сто десять метров! Нижний объект находится на сто десять метров ниже верхнего, там нету даже шлюзов, там - лифт! Там, чтобы пароход снизу поднять вверх или сверху спустить вниз - лифт! Огромная, движущаяся по рельсам ванна, куда заходит пароход, один - не один даже, и вот эта штука поднимается наверх, и он выплывает в верхнюю часть. И так же спускается эта штука. Так вот, эта зона затопления находилась в лощинах между горами, заросшими лесом. Великолепные горы, заросшие лесом. В смете было предусмотрено все деревья выкорчевать оттуда и вывезти до затопления. Так вот: этот начальник, чтобы ускорить и отрапортовать, что досрочно вывел ГЭС, не стал этого делать, а затопил и создал это море прямо по невыкорчеванному лесу! Лес начал гнить, рыба начала дохнуть, я видел собственными глазами, когда мы ходили туда купаться, как кверху брюхом плавает рыба, задохнувшаяся там. Вот когда купаешься, вода пахнет плесенью - вот что было сделано! И это уже непоправимо: лес ушёл под воду. Что будет через миллионы лет с этим лесом - ну, наверное, уголь там или нефть - я не знаю, что. Вот такая история. То есть вот мы там поездили, посмотрели Красноярск, очень интересно всё это было...

 И вот однажды... Да, вот этот проект Красноярского завода РТИ, который мне передал Женя Айзенберг из московского "Резинопроекта", там очень хорошо были решены... Там, во-первых, был запроектирован очень хороший склад большой, с резервом, и заводоуправления двенадцатиэтажный дом. Но зато в этом заводоуправлении было всё, всё, что необходимо современному управлению таким предприятием, как этот завод. А уже на экспертизу пришлось тащить этот проект мне. И вот в министерстве, в управлении экспертизы, начальником там был такой Моркович Николай Тихонович, в общем-то, неплохой человек, к которому можно было прийти посоветоваться, но - педант жуткий. Он посмотрел этот проект и сказал: "Сократить надо миллионов на десять. Вот иди думай, чтобы на десять миллионов было дешевле". Вот какой-то у него был пунктик, пунктик обоснованный, только не умом, а обоснованный глупостью, которая не от него исходила, а глупостью, заложенной в государственных документах. А государственные документы были такие были, что каждый следующий проект должен быть дешевле предыдущего - вот и всё. А он никогда не получался дешевле, поэтому мы исхитрялись - проектанты, ГИПы - исхитрялись, закладывали в проекты какую-то липу, которую можно было потом выбросить безболезненно для будущей эксплуатации завода. А поскольку тогда финансирование капитального строительства шло из одного кармана, эксплуатация шла из другого кармана, а именно: строительство... проектирование и строительство шло из кармана государственного бюджета, а эксплуатация шла из кармана нашего, покупателя, то есть все те огрехи проектирования, которые потом приходилось доделывать самому заводу, ложились на себестоимость продукции. Поэтому продукция, конечно, выглядела нормативной, ну, эти самые прейскуранты стоимости тех или иных изделий, но чем больше себестоимость, чем больше мы истратили себестоимости, тем меньше оставалось прибыли... ну, не прибыли, а чем меньше экономилась себестоимость или вообще мы не укладывались в себестоимость и никаких премий не получали заводчане, работавшие потом, эксплуатирующие эти заводы - идиотизм какой-то был. Но тем не менее это - социалистическая экономика, она и разрушилась потому...

 Так вот, он, значит: "Не найдёшь - я сам искать буду". Я, конечно, не нашёл, кое-что там нашёл, что было там заложено, связался с Айзенбергом по телефону, а он говорит: "Я специально кое-что там заложил, так что ты потихонечку - всё сразу не уступай, а потихонечку...". А этот Моркович, когда я ему принёс такую, немножко обкусанную смету, сказал: "Ну ладно, хватит восемь этажей, и склад там не сто метров длины, а восемьдесят метров длины". Ну, склад к тому времени был уже почти построен, во всяком случае, строился, не дожидаясь утверждения проекта. В общем, плюнул я на всё это дело, не стал ничего этого уменьшать. И построили: и заводоуправление двенадцатиэтажное, и склад, какой был в проекте - и всё обошлось. Никто потом ничего не проверял. А теперь уже прошло после этого тридцать лет, так что... Вот. Так вот, однажды у меня звонит телефон, в "Резинопроекте" Волжском, звонит Павлов, начальник "Главрезинпрома", и говорит: "слушай, срочно выезжай в Красноярск и вези наши предложения по дальнейшему развитию завода". Ну, у меня конечно, начерно всё это было готово... Я говорю: "Что значит - срочно? И в чём дело?" Он говорит: "Срочно - это значит, завтра-послезавтра ты должен быть в Красноярске". Я говорю: "А что случилось?" - "Едет туда министр, будет на всех наших заводах, а там заводы СКА, заводы шин и завод РТИ".

 Ну, что делать - министр едет, нам надо... Мы быстренько тут приготовили там планшеты, чертежи, там их подкрасили, всё такое - и я туда вылетел. Прилетел туда я раньше всех, на день раньше всех, ну, мы с Кокоревым всё это обсудили, как будем действовать, у него в кабинете - у него довольно большой был кабинет, ещё в старом здании, временном, приспособленном, а эта двенадцатиэтажная башня уже была почти построена - но ещё не достроена. Кстати, министр похвалил: молодцы, всё сделали, конечно, все промолчали и я в том числе, что Моркович укоротил там на четыре этажа - а мы всё равно сделали двенадцать, и никто не сказал...

 И вот мы всё это приготовили и решили, пока у нас время, ещё день, обойти весь завод, посмотреть, как убрали там дороги... Ну, конечно, лишний мусор - всё надо было убрать. Но это они убирали, завод, всё... И вот идём мы - строится ремонтно-механический цех, а ремонтно-механический цех уже я проектировал, я там всё знал досконально. Вот идём мы по дороге с начальником ОКСа вдвоём, и я смотрю - там колонны, уже стоят колонны. Я смотрю - два ряда колонн ниже всех остальных, примерно на метр - метр двадцать так, наглядно, на глаз! Я ему говорю: "Слушай, это что такое?" Он говорит: "Так в чертежах". Я говорю: "Не может быть!" - "А что тут должно быть?" - "Тут должна быть кровля дальше!" - "А как ты кровлю-то сделаешь? Ну-ка, пошли смотреть чертежи!". Пошли смотреть чертежи - точно: два ряда короче всех остальных колонн на метр двадцать... Ёклмн, в чём дело?! А завтра министр должен тут быть, и если он заметит, то обратит внимание, спросит, что это такое. Ошибка проекта, то есть моя!

 Что делать? Я, значит, ему говорю: "Идём на телетайп!" Пошли на телетайп к Гуськову, главному инженеру нашего филиала, и я, значит, ему на телетайп передаю: "В таких-то рядах, в таких-то осях два ряда колонн короче... ниже остальных на метр двадцать. Какая-то ошибка в проекте, которую мы все проглядели. Необходимо сегодня же, не позже завтрашнего утра иметь решение, как удлинить эти колонны, как надстроить эти колонны, надставить выше до нужного уровня". Он говорит: "Да ты что, не может такого быть!". Я ему говорю: "Слушай, ты слушай меня! Вот завтра будет министр здесь. Вот если он увидит - он спросит, и что я ему скажу?" - "Ладно", - говорит, - "но там оставили на "верю", в общем"... А когда я вернулся, выяснилось: ошибка! Когда калькировщица делала кальку, она по ошибке не ту цифру написала на этих двух рядах. А потом с кальки пошли синьки <снимки? - ММ> автоматически, и никто, конечно... и я, подписывая кальку, не обратил, конечно, внимания: там этих колонн - целая куча, и нарисованы-то они на кальке-то все одинаковые, а размеры в цифрах - на метр двадцать меньше. А строители-то заготовки делают где? На бетонном заводе. Они туда заказали энное количество колонн, в том числе вот два ряда колонн короче, они решили, значит, что так надо, да и в голову никому не пришло - это механически всё делается. Заглянули в чертёж - колонны там такой-то длины - ну, и заказали такой длины. Когда принесли колонны и стали ставить, тогда только увидели, что они почему-то короче. Бросились к чертежам - так в чертежах... В общем, короче говоря, на другой день по телетайпу "Резинопроект", Гуськов передал решение, как удлинить, как это сделать, чертежи высылаем с нарочным, то есть самолётом.