Одна жизнь - 281

 Или такая вещь. Значит, у каждого ГИПа и у каждого начальника отдела был прямой телефон с директором, а у директора на столе стоял коммутатор. Значит, если мне нужно было с директором поговорить срочно, я снимал трубку с этого специального телефона, у него телефон должен был сигналить, сигнал появиться и загореться лампочка против моего рычажка. Он нажимал на этот рычажок - и разговаривал со мной. Если ему нужно было со мной что-то выяснить, вдруг ему звонят по телефону и что-то там спрашивают, касающееся моего завода, он вместо того, чтобы нажать рычажок, взять другую трубку или даже включить громкую связь и спросить у меня: "Слушай, ты там отправил чертежи такие-то?", а я ему тут же по телефону: "Отправил такого-то числа" - нет, он этим не пользовался, у него этот коммутатор был не подключен, и он этим не пользовался. Он предпочитал гонять секретаршу. Вот ему звонят по телефону - нужна срочная справка, справка, когда высланы чертежи. Он, значит, кричит через дверь: "Ва-а-ля-я!" Валя, значит, заходит к нему - это секретарь. "Вызови ко мне Шварца там или кого-то". Значит, Валя выходит из кабинета, идёт к нам в комнату: "Владимир Давыдович, Обухович вызывает!". Иду к Обуховичу. Он сидит с трубкой у уха - прошло пять минут, пока она пришла, может, и шесть, и семь, а меня могло не быть на месте, я в это время мог находиться в другом отделе, или в туалете, в конце концов. Значит, Валя меня искала по всему дому этому, где этот "Резинопроект" размещался. Я мог и через двадцать минут прийти - а он всё ждал или говорил: "Я выясню - Вам позвоню". Я приходил - а он у меня спрашивал: "Когда отправили чертежи?" Я говорю: "Пётр Станиславович, сейчас пойду посмотрю - я что, на память помню даты всех отправок?" Значит, я иду к себе, поднимаю реестры, снова иду к нему и говорю: "Такого-то числа". Он туда отвечает: "Такого-то числа".

 Сколько мы на него ни наседали - "Да подключи ты эту музыку, чтобы не ходить, Валю не гоняй - какая экономия во времени! Нам-то что, думаешь, делать нечего?" Начальник... и вот по каждому этому он выдёргивает снова Валю, Валя бежала, скажем, за начальником монтажного отдела - а он в конце другого корпуса, в котором были помещения *, бежала туда, того на месте не оказывалось, она, значит, искала, а этот кричал - "давай, быстрее". Я ему говорил: "Почему ты не сделаешь это?". Вот никак, не мог он с новой техникой...

 До того это надоело, что я сделал следующее: был в Москве как-то в командировке, зашёл к помощнику... * замминистра и говорю: "Слушай, мне нужен бланк замминистра". Он говорит: "Зачем?" Я ему эту историю рассказал - это был как раз, по-моему, Боря Кузнецов, он был помощником Парфёнова, по-моему, это с ним было, или с помощником до него ещё - но это неважно.

 Я написал: "Всем начальникам, директорам всех заводов, проектных институтов, научно-исследовательских институтов. Прошу сообщить, в какой степени используется оргтехника..." - и перечислил там то, сё, пятое, десятое, в том числе вот такая связь, коммутаторная связь с начальником отделов - и так далее. Значит, напечатали мы на бланке Парфёнова это письмо, ну, Обуховичу, всё как полагается, и, значит, там этот помощник сделал сам, своей рукой, подпись Парфёнова, я это письмо принёс с собой и подсунул в почту. Значит, зашёл туда, к Обуховичу в приёмную - Вали не было, на столе лежала неразобранная почта - ну, я туда всунул и ушёл. Хы... На другой день или даже через день Обухович нас всех собрал и сказал: "Есть распоряжение, чтобы подключить, и всё работало". Там не только о ксероксах вопрос шёл, но и вообще о всякой оргтехнике. Значит, вызвали там специалистов, откуда-то там - я не знаю. Ну, короче говоря, подключили всё это дело - всё это заработало.

 Мы ему звонили - а он нас продолжал через Валю вызывать. Дошло дело до того, что приходит Валя и зовёт меня: "Обухович вызывает". Я ему: "Скажи ему, что я очень занят, пусть позвонит мне по телефону". Или: я беру трубку, он мне отвечает. Я говорю: "Пётр Станиславович, пришла Валя, зовёт меня - в чём дело?" Он мне говорит: "Давай, иди сюда". Я ему говорю: "Нет, ты мне скажи, в чём дело? Может, мне нужно что-то взять?" - "Иди сюда". Ну, хорошо, прихожу к нему. У него сидит кто-то там, которому нужен какой-то материал, который у меня. Он и говорит: "Вот, нужен такой-то материал, посмотреть нам здесь". Я, значит, выругался, пошёл, принёс этот материал и говорю ему: "Вот ты мне по телефону не мог сказать, что нужен этот материал? Мне что, делать нечего, как тебе... Сидишь тут, ни хрена не делаешь!" - разозлился жутко... Ну, правда, он забывал. Надо сказать, что он эти... Ну, это я про себя рассказываю - так и с другими то же самое было. Ну, кто-то посмелей, кто-то не такой, так сказать, не мог с ним так разговаривать. А я мог с ним так разговаривать. Ну, вот такой он был. В общем-то он был безобидный человек, но вот такой характер: он всего боялся. Всего боялся. Вот... Ну, вот так шла работа, потом мне, значит, Саратовский завод РТИ, Саратов... это Калининский завод РТИ. И вот мне передают Красноярский завод РТИ. Где Саратов, где Волжский - а где Красноярск? Передаёт Московский головной институт. ГИПом был очень хороший парень, Женя Айзенберг, мы с ним были в очень хороших отношениях, он потом был главным инженером головного института, и он умер вскоре, очень молодым... И мы с ним поехали в Красноярск, я принял завод... это был уже настоящий завод, построенный уже по последнему, так сказать, на тот момент слову техники, там был великолепный директор, Альберт Анатольевич Куклев, кончал наш институт, я - в пятидесятом, он - в пятьдесят шестом, значит, на шесть лет позже - отличный парень тоже. И отличный у него был... так же, как на Саратовском заводе, отличная служба строительная. И заместителем у него был Глеб... Господи, дай Бог памяти... Не помню на память... Господи, фамилию забыл... Отличный парень. Мы прекрасно работали. И вот там вот произошёл случай, о котором я хотел рассказать... Сейчас проверю, как запись идёт...