Одна жизнь - 283

 На другой день мы собрались у директора, ждём министра. А министр прежде со своей этой свитой всей, и в том числе Павлов, и Ануфриев - это заместитель Павлова по капстроительству - они, значит, в этой свите. Они - на шинный завод... сперва он был на СКА, потом - на шинный завод, он везде их таскал, а мы сидели, ждали, когда придёт директор. Всё это развешано, в кабинете у министра, у директора, у Кокорева развесили все чертежи, планшеты, всё... В общем, я должен докладывать о развитии завода. Оттуда позвонили, что министр вышел к вам. А надо сказать, что шинный завод и РТИ - через дорогу. То есть от шинного завода дойти до РТИ - ну, пять, восемь минут там, ну десять уже от силы, если медленно идти - рядом они, напротив.

 Мы подошли к проходной, встретили министра, Павлов мне шепнул: "Слушай, настроение - жуткое". А министр - он человек настроения был, на шинном заводе ему страшно не понравилось: грязно, то-сё, пятое-десятое - злой. "Имей в виду..."

 Ну, идём там, всё, Павлов представил меня: "Вот, главный инженер проекта Шварц". Мы поздоровались с ним, он с директором, естественно, познакомился, с главным инженером - партком там, местком... "Ну, пошли..." - "Куда?" - "Давайте сперва..." Я уж сейчас забыл, что раньше - то ли завод обойти раньше... "Нет, сперва", - он устал, видно, -"сперва Кокореву доложите о развитии".

 Ну, пришли, уселись там, все расселись, Павлов буквально там несколько минут такими крупными штрихами обрисовал - ну, я ему написал всё, что надо сказать, мы с ним договорились, что он скажет - вот так вот, крупными штрихами, а потом скажет подробности и ответит на вопросы уже конкретные вот главный инженер проекта Владимир Давыдович... Так и сделали: Павлов там несколькими штрихами обрисовал наши перспективы: строительство спецкорпуса намечали, ещё что-то, водооборот стопроцентный - впервые на наших заводах делали водоооборот полный, сто процентов, без сброса, только фекальные воды сбрасывали через городские очистные сооружения, только фекальные, а промышленные воды - полный водооборот, никуда не уходило ничего, ну, по крайней мере, в проекте. "А подробности расскажет вот главный инженер проекта". Ну, я вышел с указочкой и не помню уж, сколько - в течение минут пятнадцати-двадцати всё ему подробно доложил, что мы хотим, что мы хотим сделать, как решается вопрос с оборудованием, с энергетикой, с этими параметрами тепловыми - высокий пар, низкий, перегретый пар нужен был там, всё это нужно было... Ну, у меня уже были все технические условия со всех и с ТЭЦ и из горкома партии и из горисполкома, в общем, от всех, кого надо и не надо. И троллейбус там уже был, и жильё - всё. У министра - я даже не помню ни одного вопроса, у него, по-моему, не возникло никаких вопросов, но вот мне не запомнилось, чтобы министр что-нибудь спросил. Ну, он наверняка что-то спрашивал, но вот я не помню, это наверняка говорит о том, что никаких серьёзных вопросов не было. После чего он говорит: "Ну, пойдёмте, покажете завод" - он первый раз там был.

 Ну, мы идём - уже толпа целая. Кокорев ему объясняет всё, директор завода. Подходим... По дороге справа начинают вырисовываться колонны будущего ремонтно-механического цеха. Мы с начальником ОКСа идём, ни живы, ни мертвы: заметят - не заметят, заметят - не заметят? - хотя решение уже есть. Но тем не менее не обратил он никакого внимания, прошли мимо - вздохнули: уф, слава Богу!..

 Ну, обошли весь завод, ему понравилось, настроение его поднялось, потом пошли перекусить там куда-то они там... мы не пошли, они только вот, начальство там - Кокорев там где-то у себя устроил, значит, обед, а нас они не пригласили - мы не ходили туда. Павлов там был... И они поехали на вторую площадку только что переданного из главка резиновой обуви и медицинских резиновых изделий передали нам эту площадку, нашему заводу резинотехнических изделий. Там, в Красноярске было... там делали пенициллиновые пробки в основном, просто пробки для закрывания пенициллиновых этих самых пузырьков. А нам Павлов сказал: "Вы езжайте в гостиницу и ждите нас". Они с Ануфриевым... Ну, мы поехали в гостиницу, все, значит - ну, я, начальник ОКСа, замдиректора пока... А, нет, нет, нет. Я, начальник ОКСа там - ну, кого Кокорев сказал, из своих - туда, человек восемь там было. А они с министром поехали на ту площадку смотреть эти пенициллиновые пробки. И надо же вот: мы, когда приехали, оттуда их ждём - а их нет и нет, нет и нет... Наконец, появляются. Ну, тут уже на столе всё накрыто - и водочка, и закусочка, и всё как полагается - в номере, в гостинице, где остановился Павлов с Ануфриевым. И, значит: "Ну, как?" - "А-а, говорит. На пробку наступил..." Ну, и рассказывает такую историю. Пробки там - в одной пресс-форме сто девять пробочек этих маленьких, и потом такой "простынёй" их нужно вырезать. Каждую пробочку нужно из этой простыни вырезать. Если раньше ножницами девочки сидели, вырезали, молодые женщины, то потом придумали машинки специальные и, в общем, механизировали как-то это дело. Но я скажу, что просто невозможно, чтобы ни одна пробочка не упала на пол. Ну, невозможно не уронить где-то на каком-то переделе. Так вот, как назло, министр шёл там по этому цеху и ему под ноги попалась пробочка, он нагнулся, поднял пробочку и разорался: "Вот, каучук, такой дорогой каучук, так дорого стоит, нам приходится закупать его за рубежом - а у вас под ногами валяются пробки!", - хотя там всего одна пробочка была... Ну, разорался, настроение испортилось у него - вот он такой был...

 Ну, наконец, всё это кончилось, он поехал на обкомовскую дачу, а эти ребята скорее, значит, сюда. Ну вот тут посидели, выпили, посмеялись. "Ну, всё", - Павлов говорит, - "молодцы, ребята, вы хорошо сделали всё, к вам претензий нет. Ну, а пробка", - говорит - "это пройдёт. Ну, мне попадёт там, он эту пробку будет теперь поминать год..." А у него действительно такая привычка: какую-то ерунду будет поминать на всяких совещаниях: вот, был в Красноярске - там по пробкам ходят! Вот, наступил на одну пробку... И действительно, он не раз на каких-то совещаниях повторял, этот министр...